Когда в переулке не осталось ни одного живого, Чжао Хай оглянулся по сторонам.
Он слышал смутный стук шагов, который постепенно стихал. Очевидно, их обладатели стремительно удалялись.
Чжао Хай не придал этому большого значения. Эти люди были жителями Линьюаня, только что глазели на драку. Теперь зрелище кончилось, и они, естественно, ушли.
Впрочем, всё было не так просто. Их, скорее всего, обратил в бегство страх. Их сила не шла ни в какое сравнение даже с людьми Цю Ваньцяня, не говоря уж о Чжао Хае. Все люди Цю Ваньцяня погибли от его руки — как эти могли остаться и глазеть?
Чжао Хай не стал их задерживать. Он взглянул на тела на земле, затем взмахнул рукой и собрал все магические инструменты, а следом — и всё пространственное снаряжение.
Лишь после этого он сволок тела в одно место и убрал в своё пространственное снаряжение. Затем с помощью водного заклинания смыл всю кровь в переулке.
Покончив с этим, Чжао Хай вернулся во двор.
Во дворе Ланька и Черный демон всё ещё пребывали в медитации и не очнулись. Но Чжао Хай видел: в их телах уже произошли перемены. Очевидно, они начали по-настоящему превращать нить и жемчужину в свои жизненные магические инструменты.
Чжао Хай, глядя на них, остался весьма доволен.
То, что они делали сейчас, было лишь первым шагом. Второй — переварить духовную энергию в их телах. Но это следовало делать постепенно. Если разом переварить всю энергию, они не выдержат. Да и невозможно было переварить всё сразу — это очевидно. Потому приходилось не спешить.
И Ланька, и Черный демон были ещё слишком малы, их тела не сформировались. Сейчас можно было использовать лишь простые методы, чтобы они постепенно усваивали магическую силу. Иначе, когда они вырастут, переваривать то, что внутри, станет куда опаснее.
Ведь со временем духовная энергия всё теснее срастается с телом. Стоит тронуть её — и начнутся огромные перемены. Неверный шаг, и энергия вырвется наружу. Тогда им конец.
Время шло понемногу.
С тех пор как Ланька и Черный демон погрузились в медитацию, прошло около двух часов, а они всё не очнулись. Это несколько удивило Чжао Хая.
Одновременно он понял: причина в том, что их жизненные магические инструменты особенные и требуют больше времени для переплавки.
«Переплавка» здесь — не то же самое, что создание инструмента. Создание инструмента — это когда внешней силой из материалов делают магический инструмент. А переплавка — это когда в инструмент вкладывают свою психическую силу и даже вырезают психическую метку. Только тогда инструмент становится жизненным.
Жизненный магический инструмент тесно связан с хозяином. Умрёт хозяин — инструмент разрушится. Если хозяин жив, беспокоиться не о чем. Инструмент растёт вместе с хозяином. Насколько мощным он станет, напрямую зависит от силы хозяина.
Строго говоря, внешние воплощения учеников секты Кровавой Бойни — все жизненные магические инструменты.
К материалам жизненного инструмента тоже есть требования. Чем лучше материал, тем мощнее инструмент. И наоборот. Не все жизненные инструменты одинаково сильны.
И чем лучше материал, тем труднее превратить инструмент в жизненный; чем хуже — тем проще.
Судя по всему, материалы для жизненных инструментов Ланьки и Черного демона были неплохи. Чжао Хай заинтересовался ещё сильнее: что же за плоды они съели?
Прошёл ещё час, и Ланька с Черным демоном почти одновременно открыли глаза.
Увидев это, Чжао Хай опешил. Затем сразу взглянул на них и взмахнул рукой, снимая защитный барьер.
Едва Ланька открыл глаза, на его лице появилась крайняя усталость. У Черного демона тоже. Затем Ланька сказал Чжао Хаю:
— Учитель, я очень хочу спать.
И повалился, мгновенно уснув.
Черный демон и вовсе, лишь взглянув на Чжао Хая, сразу заснул.
Увидев, что оба спят, Чжао Хай подошёл, взглянул на них и вздохнул с облегчением. Они и впрямь просто спали, ничего другого. Чжао Хай успокоился.
Затем он взял обоих и отнёс в комнату. Положил Ланьку на его маленькую кровать и взял одеяло, чтобы укрыть.
Но, взяв одеяло, Чжао Хай замер.
Одеяло было невероятно жёстким и тяжёлым, неизвестно чем набито, на ощупь — крайне неприятное. И главное — очень грязное.
Впрочем, если вспомнить, что последнее время Ланька жил один, неудивительно, что укрывался таким.
Чжао Хай ничего не сказал, достал из пространства звериную шкуру и укрыл Ланьку. Одеяло убрал. Черного демона положил на Ланьку, под ту же шкуру.
Затем Чжао Хай тихо вышел и закрыл дверь.
Во дворе он подумал и вышел наружу. По главной улице направился к окраине городка.
За городком он нашёл место, с помощью заклинания вырыл большую яму, свалил туда тела Цю Ваньцяня и остальных и закопал. Затем вернулся в городок.
По пути он наблюдал за переменами в настроении жителей.
Он заметил: теперь, глядя на него, люди в городке смотрели иначе. Во взглядах всех был страх. Очевидно, все знали, что он сделал. Потому и боялись.
Чжао Хай не обращал на них внимания. Он просто шёл, сохраняя лёгкую улыбку.
Но, поравнявшись с лавкой старика Лю, остановился.
Старик Лю стоял у дверей и смотрел на него сложным взглядом.
Чжао Хай улыбнулся ему, подошёл и сказал:
— Дядюшка Лю, у вас есть одежда? Если есть, дайте мне. Моя порвалась.
Одежда на нём, конечно, не могла порваться — она была создана из буддийского металла. Но показывать это было нельзя. Сейчас одежда и впрямь выглядела порванной, особенно на рукавах — там появились прорехи, оставшиеся от боя.
Чжао Хай не мог позволить, чтобы кто-то узнал о его могущественном инструменте, потому и пришёл за новой одеждой. Даже если не носить — купить нужно.
Старик Лю пристально посмотрел на Чжао Хая и сказал:
— Идём.
И повёл его в лавку.
В лавке он не стал доставать одежду, а посмотрел на Чжао Хая:
— Ты кто такой на самом деле? Зачем приблизился к Ланьке? Уж не за сектантской ли табличкой, о которой говорил Цю Ваньцянь?
Чжао Хай покачал головой и серьёзно произнёс:
— Какая ещё табличка? Она мне совершенно не нужна. Мне это неинтересно. Всё, чему учат секты, я и так умею, а вступив, ещё и под чужой рукой окажешься. Зачем мне секта? Я и впрямь увидел, что у Ланьки хорошие задатки, и взял его в ученики. Никаких других мыслей.
Старик Лю, глядя на него, явно не поверил. Но ничего не сказал.
Ведь слова Чжао Хая не были лишены смысла. Многие странствующие культиваторы обретали силу через иные наследия. И многие из них не желали вступать в секты.
Пока их сила была недостаточной, секты и не смотрели на них. А когда сила появлялась, секты хотели бы их заполучить, но те уже не хотели.
Потому среди странствующих культиваторов немало мастеров. Просто они обычно держатся в тени.
Сила, которую показал Чжао Хай, до мастеров не дотягивала. Но и слабой не была. Если он и впрямь получил какое-то наследие, мог и не вступать в секту. Собственная культивация не обязательно хуже сектантской.
Ныне многие мастера-странствующие культиваторы, даже достигнув силы, позволяющей вступить в секту, не делают этого.
Ведь в процессе культивации они создают собственные силы. Пусть те и не столь могущественны, как секты, зато сами себе хозяева. Потому они предпочитают управлять своим, чем вступать в секту.
У известных мастеров-странствующих культиваторов, желающих вступить в секту, положение неловкое: великие секты их не берут, а малые хоть и примут, но помощи почти не дадут.
Потому многие мастера-странствующие культиваторы ныне не любят вступать в секты. По их мнению, в секте не получишь помощи, зато обретёшь лишние путы. Нет нужды.
Именно поэтому многие мастера-странствующие культиваторы теперь предпочитают создавать собственные силы, а не вступать в какую-нибудь секту, становиться там старейшиной и в итоге не получать никаких выгод.
(Конец главы)