Старина Лю сидел напротив Чжао Хая и негромко произнёс:
— Род согласился. Госпожа оказала на род давление. Хоть она всё ещё отбывает наказание, но по таланту она лучшая в этом поколении рода, и влияние её в секте Линфэн самое большое.
Он помолчал и добавил:
— На деле госпожа сейчас обдумывает, нельзя ли расторгнуть помолвку с сектой Хусяо, чтобы подготовиться к борьбе за место главы секты Линфэн. Потому люди в роду теперь, наоборот, не смеют с ней ссориться.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Раз Ланька уходит, ты, надо полагать, тоже уйдёшь? Почему мать Ланьки теперь хочет бороться за место главы секты? У неё получится?
Чжао Хая это и впрямь заботило. Ведь чем выше положение матери Ланьки, тем безопаснее Ланьке.
Старина Лю негромко произнёс:
— Об этом госпожа только что мне и сказала. На деле сейчас у госпожи как раз больше преимуществ в борьбе за место главы секты.
— Глава секты Линфэн не может выйти замуж до конца жизни. Прежде госпожа была помолвлена с человеком из Хусяо, и бороться за место главы ей было почти невозможно. Но теперь, хоть помолвка с Хусяо и остаётся, у неё есть ребёнок — Ланька. То есть она вполне может использовать это как повод, чтобы расторгнуть помолвку. И тогда бороться за место главы ей станет куда удобнее.
Чжао Хай кивнул.
Старина Лю продолжил:
— Раз Ланька уходит, я, разумеется, тоже вернусь в род Гунсунь. Госпожа хочет, чтобы до её выхода из затворничества за Ланькой присматривал я. Потому я должен вернуться.
Тут на лице старины Лю появилась радость. Он и без того любил Ланьку, и возможность заботиться о нём его искренне радовала.
Чжао Хай взглянул на него и чуть улыбнулся:
— Хорошо, раз за Ланькой присмотришь ты, я спокоен. Но есть ещё одно дело, которое тебе нужно уладить, — твоя лавка. Ты прежде брал товар у секты Линфэн? Если так, что с ней будет дальше? Просто закроешь?
Старина Лю и впрямь об этом не думал. Услышав слова Чжао Хая, он сразу заговорил:
— Товар я брал у секты Линфэн, но это была обычная торговля. Если я уйду, а вы захотите сохранить лавку, я могу помочь, чтобы вы по-прежнему могли брать там товар. Как ты на это смотришь?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Разумеется, лавку надо сохранить. Сейчас основная наша торговля идёт с четырьмя большими лавками, но если мы всё время торгуем только с ними, значит, отдаём свою судьбу в их руки. Чуть что — и мы окажемся у них в зависимости. Потому твоя лавка совершенно необходима.
— К тому же нынешнее дело вскрыло много проблем. Первая — это проблема сохранения тайны. Не знаю, заметил ли ты.
Старина Лю опешил и с недоумением посмотрел на Чжао Хая:
— Какая ещё тайна? Вот этого я и впрямь не заметил.
Старина Лю не лгал. Он и впрямь не понимал, что имеет в виду Чжао Хай.
Чжао Хай взглянул на него и тихо вздохнул:
— Знаешь, под каким предлогом на нас напали те странствующие культиваторы? Железнопёрая птица.
— А сколько людей знали о железнопёрой птице? Кроме нескольких человек в городке, никто. Как эта весть разошлась? Даже если её распустили Спасители душ, откуда они её взяли? Всё из того же городка.
— Думаю, либо кто-то в банде Древнего Меча нечист, либо в других лавках городка есть проблема. Потому твою лавку нужно сохранить в любом случае, и канал поставок тоже. Потому что в нужный момент это может спасти жизнь.
Об этом Чжао Хай думал уже давно, просто никому не говорил.
Старина Лю опешил, затем кивнул и негромко произнёс:
— Ты прав, совершенно прав. Хорошо, канал сохраним. Вернувшись, я ещё помогу вам его расширить. Если что-то понадобится, мы всегда сможем связаться.
— Как бы там ни было, из-за Ланьки наша связь не должна прерваться. Об этом не беспокойся.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, раз ты так говоришь, тем лучше. Больше ничего не скажу, так и решим. Когда ты заберёшь Ланьку?
Он помолчал и добавил:
— Ты и сам видел, что творится в последние дни. С тех пор как Дуань Дао и остальные вернулись в городок, прошло три дня. И каждый день странствующие культиваторы нападают на городок. Боюсь, они скоро перейдут к решительным действиям.
Старина Лю негромко произнёс:
— Я могу забрать Ланьку в любой момент. Хоть сейчас.
Он и впрямь придавал этому большое значение. Ему тоже хотелось, чтобы Ланька поскорее вернулся в род Гунсунь. Только так можно было обеспечить его безопасность. Потому он рвался уйти немедленно.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Хорошо, тогда идём сейчас. Я уже поговорил с Ланькой. Когда вы уйдёте и Ланька будет в безопасности, мы сможем как следует заняться теми странствующими культиваторами. Этих типов и впрямь пора проучить.
Чжао Хай ненавидел тех странствующих культиваторов до глубины души. Он должен был преподать им урок.
Но из-за Ланьки он не смел выходить. Он боялся, что, стоит ему уйти, люди в чёрном воспользуются случаем и войдут в городок. А тогда Ланька окажется в опасности. Только когда Ланька будет в безопасности, он сможет спокойно заняться теми культиваторами и преподать им незабываемый урок.
Старина Лю негромко произнёс:
— Хорошо, тогда готовь Ланьку. Мы идём сейчас. Кстати, кому ты хочешь передать лавку? Пусть он придёт со мной, я ему всё объясню.
Старина Лю понимал, что Чжао Хаю, возможно, нужно поговорить с Ланькой наедине, потому и дал ему время.
Чжао Хай кивнул, вышел наружу и громко позвал:
— Сяо Цзю, сходи позови дядю Цао.
Сяо Цзю как раз во дворе следил за тренировкой детей. Хоть в последние дни люди из банды Древнего Меча и сражались со странствующими культиваторами, тренировки детей не прекращались.
Дядя Цао, которого звал Чжао Хай, был старым странствующим культиватором. Он жил в городке со своей женой. У них был сын, но он умер. Оба старика были уже немолоды и не могли ходить на задания, жили очень бедно. Лишь вступив в банду Древнего Меча, они начали понемногу поправляться.
На этот раз Чжао Хай собирался передать лавку именно дяде Цао.
Сяо Цзю отозвался и пошёл за ним. Вскоре во двор пришёл старик.
На вид ему было за шестьдесят, очень худой, слегка сгорбленный, с множеством морщин на лице, и он то и дело покашливал. На деле многие странствующие культиваторы, постарев, выглядели именно так.
Чжао Хай обратился к старику:
— Дядя Цао, дядя Лю покидает городок. Он оставляет нам лавку. Пойди с ним, он расскажет, как и откуда поступает товар. Ты должен у него всему научиться. Теперь это наше дело.
Чжао Хай доверял этому дяде Цао. Ведь тот обычно работал в поле и делал это очень старательно. Чжао Хай наблюдал за ним долго и счёл его самым подходящим.
Услышав это, дядя Цао сразу просиял и тут же поклонился Чжао Хаю:
— Да, глава банды. Я всё сделаю как надо.
Сяо Цзю и остальные звали Чжао Хая старшим братом, но те, кто пришёл позже, все звали его главой банды. Сяо Цзю и остальных это не задевало.
Чжао Хай кивнул и взглянул на старину Лю. Тот тоже вышел и сказал дяде Цао:
— Старина Цао, идём, я тебе всё покажу.
С этими словами он увёл дядю Цао со двора в сторону лавки.
А Чжао Хай позвал Ланьку в комнату. Сяо Цзю смотрел им вслед, и взгляд у него был очень сложный. Он знал, куда идут Ланька и Чжао Хай, потому и взгляд был таким.
Чжао Хай провёл Ланьку в комнату и заговорил:
— Ланька, я уже договорился с дедушкой Лю. Сейчас ты пойдёшь с ним, в род Гунсунь.
— Там тебе, возможно, придётся взять фамилию Гунсунь. Но это ничего. Даже если ты будешь носить фамилию Гунсунь, ты всё равно останешься Ланькой. Не придавай значения таким мелочам.
— Вот, возьми это и всегда носи при себе. И эти нефритовые таблички. Ланька, запомни: что бы тебе ни говорили, какими бы хорошими ни называли другие техники культивации, не берись за них без разбору. Эти таблички, что я тебе даю, подходят тебе лучше всего и позволят совершенствоваться до конца. Никому их не показывай.
— Учитель мог бы тебя защитить, но по некоторым причинам не может выложиться в полную силу. Потому приходится отправить тебя к матери. Не сердись на учителя.
Говоря это, Чжао Хай достал несколько нефритовых табличек и протянул их Ланьке, а также надел ему на руку браслет.
Глаза Ланьки уже покраснели. Но на этот раз он не заплакал, а посмотрел на Чжао Хая:
— Учитель, ты ведь не отказываешься от Ланьки, правда?
Хоть Ланька и не совсем понимал, что означают слова Чжао Хая, он знал: учитель не отказывается от него, на то есть другие причины. Но всё же спросил.
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Конечно. Учитель ни за что не откажется от Ланьки. Не волнуйся, придёт день, и я сделаю так, чтобы весь Мир Мириад Гор знал: ты мой ученик.
— Сейчас ты всего лишь идёшь к матери, чтобы повидать её. Не тревожься.
Чжао Хай, разумеется, не отказывался от Ланьки. Ланька был его учеником.
Ланька решительно кивнул:
— Хорошо, учитель. Я на всю жизнь твой ученик.
На его детском лице была твёрдая решимость.
Чжао Хай взглянул на него, и сердце его сжалось. Он обнял Ланьку. Ему и впрямь было жаль расставаться с этим ребёнком.
Браслет, который он дал Ланьке, был на деле защитным магическим инструментом. Если кто-то захочет напасть на Ланьку, браслет сам защитит его. Если кто-то захочет отравить или проклясть Ланьку, браслет тоже его защитит. Потому Чжао Хай и не велел Ланьке снимать браслет.
(Конец главы)