Ху Чжи посмотрел на Ян Чэня и негромко произнёс:
— За дела в Линьюане всё же отвечает господин Уян. Потому не будем больше докучать господину Яну. То, что господин Уян попросил господина Яна найти нас, показало нам его искренность. И мы не можем не оценить этого. Если господин Ян может передать господину Уяну, прошу сообщить ему: мы придём в Линьюань. Прощайте.
С этими словами Ху Чжи поклонился Ян Чэню, сложив руки. Чжао Хай и Шрам тоже поклонились. А затем все трое разом развернулись, взмыли в воздух и вскоре уже вышли за пределы городка, скрывшись в лесу.
Когда они исчезли среди деревьев, Ян Чэнь взглянул в ту сторону, куда они ушли, и вдруг чуть улыбнулся, пробормотав:
— Занятно. Даже очень занятно. Ладно, посмотрим, чем всё это кончится.
С этими словами он двинулся с места, вернулся в свою лавку и отправил Уяну весть.
Едва Ян Чэнь вернулся в лавку и послал Уяну сообщение, как ещё несколько человек тоже вернулись каждый в свою лавку — передавать вести в секты. Эти люди, разумеется, были из Академии Белого Камня, секты Железной Руки и секты Сюаньцзя. Хотя они и не знали, что именно произошло в Линьюане, одно было несомненно: там случилось нечто немаловажное. Иначе Ян Чэнь не стал бы говорить с Ху Чжи таким тоном. Им необходимо было всё выяснить, чтобы их секты не понесли убытков.
А Ху Чжи и двое его спутников уже углубились в лес.
Трое быстро неслись меж деревьев, несколько раз меняя направление, и вскоре ушли в самую чащу. В мгновение ока они углубились примерно на сто ли и лишь тогда остановились.
Остановившись, Ху Чжи с облегчением выдохнул, обернулся и взглянул назад:
— Никто за нами не гнался? Хорошо, хорошо. Похоже, мастера из Четырёх сект ещё не прибыли. Иначе нам и впрямь был бы конец.
Он и впрямь сильно волновался. Честно говоря, это был первый раз, когда он говорил с людьми из Четырёх сект вот так.
Шрам уже хотел что-то сказать, но Чжао Хай опередил его:
— Брат, по-моему, люди из секты Цинъян выказали искренность. Может, нам и впрямь с ними поговорить? Всё время прятаться в лесу — тоже не дело. Ведь с нами много детей. Если мы сейчас войдём в другой городок, вряд ли это кончится добром.
Едва Чжао Хай это произнёс, как Ху Чжи и Шрам разом опешили.
Оба с недоумением посмотрели на Чжао Хая. Ведь изначальный план был совсем не таков. Они собирались отступить, чтобы затем наступать. Продажа трав была лишь предлогом, а настоящая цель — дать людям из сект обнаружить их и тем усилить свои позиции на переговорах. И предложил это именно Чжао Хай. Почему же теперь он говорил совсем другое?
Пока они смотрели на Чжао Хая, тот тоже смотрел на них. Но один его глаз чуть заметно моргнул.
Увидев это, Ху Чжи и Шрам мгновенно поняли: эти слова предназначены для чужих ушей.
Кто именно их слушает, они не знали. Но уже понимали, что им следует сказать.
Ху Чжи тут же заговорил:
— Брат, я тоже хотел бы поговорить с людьми из секты Цинъян. Но я боюсь. Где уж нашим силам тягаться с людьми из тех сект? Чуть что пойдёт не так — и мы, явившись к ним, просто отправимся на смерть. Потому я и не смею с ними говорить. Если мы умрём, оставшимся старикам и слабым, боюсь, и вовсе не выжить.
Не успел он договорить, как откуда-то донёсся голос:
— Выходит, то, что вы говорили в городе, — правда?
Голос прозвучал совершенно внезапно. Холодный, ясный, и звучал он очень молодо.
Трое поспешно обернулись на голос. Ху Чжи громко крикнул:
— Кто там? Выходи!
Впрочем, кричать не пришлось: из леса уже вылетел культиватор в одеянии даоса цвета лазури. Его ноги не касались земли, руки он держал за спиной, и весь его облик был исполнен изящества.
Но едва увидев его одежду, лица Чжао Хая и остальных разом изменились. Это был явно ученик секты, причём именно секты Цинъян.
Ху Чжи и Шрам ещё не успели опомниться, а Чжао Хай уже отвесил тому глубокий поклон:
— Приветствую господина.
Ху Чжи и Шрам тоже тут же спохватились и поспешно поклонились:
— Приветствуем господина.
Судя по одежде, это был полноправный ученик секты Цинъян. С таким человеком ни в коем случае нельзя было ссориться. Даже если бы у них хватило сил его убить, секта Цинъян непременно отомстила бы. И тогда им всё равно было бы не спастись. Потому поклониться такому человеку было совершенно необходимо.
Тот махнул рукой и, оглядев троих, негромко произнёс:
— То, что вы говорили в Цзюйша, я слышал. Теперь расскажите мне толком, в чём дело. Если хоть в одном слове солжёте, не пеняйте на меня.
Он имел право так говорить. Ведь он представлял не себя, а всю секту Цинъян.
Ху Чжи и остальные переглянулись. Затем Чжао Хай поклонился ему, сложив руки:
— Господин, когда всё случилось, брат Ху и остальные были снаружи, собирали травы. В Линьюане оставался только я. Позвольте мне рассказать господину, как всё было.
Чжао Хай понимал: сейчас выступить должен именно он. Если начнёт говорить Ху Чжи, он может что-нибудь сказать не так. А это было бы опасно.
Тот кивнул и негромко произнёс:
— Говори.
Чжао Хай отозвался и принялся рассказывать о том, что произошло в Линьюане. Он ничего не преувеличивал и не добавлял лишнего, говорил только правду. Однако не сказал, что вести передал ему дядя Лю, — лишь упомянул, что получил известие, причём дважды.
Когда Чжао Хай закончил, тот взглянул на него и негромко спросил:
— Откуда ты получил эти сведения?
Хотя он ещё в Цзюйша, слушая Чжао Хая, понял, что тот говорит правду, ему всё же было очень любопытно, откуда именно Чжао Хай узнал о планах.
Чжао Хай поклонился ему:
— Господин, прошу простить мою дерзость. Источник сведений я не могу назвать. Это ради безопасности того, кто нам их сообщил. Мы не можем поступать столь бессердечно.
Чжао Хай нарочно так сказал. Он рисковал — рисковал тем, что у этого человека из секты Цинъян ещё не угасла совесть и он их отпустит. Если же тот и впрямь захочет их убить, Чжао Хай больше не станет церемониться и просто прикончит его.
Ху Чжи и Шрам, услышав слова Чжао Хая, сперва опешили, но потом лица их остались бесстрастными. Они тоже понимали, что нельзя выдавать источник сведений. Если сказать, дядя Лю и люди из Кэлайсюаня не просто окажутся под угрозой — последствия будут куда страшнее. За дядей Лю, возможно, стояла мать Ланьки, а за Кэлайсюанем — Врата Ада. С этими двумя силами им было не тягаться. Потому молчание, как у Чжао Хая, было лучшим выбором.
Тот взглянул на Чжао Хая и кивнул:
— Неплохо. В такое время ещё думать о том, чтобы прикрыть своих. Ты показал себя хорошо. Ладно, не буду допытываться, откуда у тебя сведения. О том, что случилось, я знаю. Теперь идите за мной, возвращаемся в Линьюань. Я гарантирую вашу безопасность.
Услышав это, Чжао Хай и остальные переглянулись и в конце концов кивнули, поклонились ему и отозвались.
Они прекрасно понимали: выбора у них нет. Потому оставалось лишь лететь следом за ним в сторону Линьюаня.
Хотя силы Ху Чжи и остальных были невелики, летать они всё же умели. Прежде они не летели потому, что в лесу летать было недостаточно ловко, а над лесом — нельзя было скрыть своё лицо. Потому и приходилось передвигаться техникой подъёма.
Теперь же, следуя за тем человеком, они тоже летели. Над лесом скорость была куда выше. Вскоре они уже почти добрались до Линьюаня.
Когда до городка оставалось около десяти ли, из леса вдруг вылетела толстая фигура и преградила им путь.
Едва увидев того, кто летел перед Чжао Хаем и остальными, толстяк разом переменился в лице. Холодный пот ручьём потёк по его лбу. Затем он прямо в воздухе опустился на колени и обратился к тому человеку:
— Уян приветствует господина.
Говоря это, он прямо в воздухе принялся кланяться, словно смертельно перепугался.
Тот взглянул на Уяна и холодно фыркнул:
— Уян, только что в Цзюйша я встретил этих троих. Они сказали, что они из банды Древнего Меча, что жили в Линьюане, а теперь вынуждены уйти. Не скажешь, правда ли это?
Уян поспешно заговорил:
— Господин, всё, что они сказали, — правда. Это я, ничтожный, на миг потерял разум и совершил такое. Господин, всё это затеял управляющий Чэнь из секты Сюаньцзя. Он сказал, что у меня нет выбора. Если я не стану с ним сотрудничать, он использует силы секты Сюаньцзя против нас. У меня не было выхода, и я был вынужден с ними связаться. Прошу господина о пощаде!
Уян и впрямь перепугался. Он знал, что некоторые ученики сект не слишком хорошо понимают, что происходит среди странствующих культиваторов. Именно потому они и могли проворачивать свои делишки. К тому же те ученики сект, подолгу не покидая секту, ещё сохраняли в душе искру справедливости. Потому, узнав о таких делах, они уж точно не стали бы им потакать. Ведь на этот раз они поступили и впрямь некрасиво.
На словах они говорили, что действуют ради тех, кто стоит за ними. На деле же, если бы они взяли банду Древнего Меча под контроль и превратили её людей в рабов, больше всех выиграли бы они сами, а не их покровители.
Именно поэтому Уян, увидев того ученика секты Цинъян, так перепугался. Ведь этот ученик секты Цинъян и был тем, кто стоял за ним, — Лэ Вэньчжэнь.
А у Лэ Вэньчжэня в секте Цинъян было ещё одно прозвище — Железная кисть.
(Конец главы)