Чжао Хай взглянул на Уяна и ясно понимал: говорить с ним о высоких идеалах и устремлениях бесполезно. Оставалось лишь сказать правду.
Потому он негромко произнёс:
— Старший брат У, присаживайся. Сядем и не спеша поговорим.
С этими словами он первым сел. Уян взглянул на Чжао Хая и тоже сел.
Когда Уян сел, Чжао Хай заговорил:
— Старший брат У, скажу тебе прямо. Сейчас мы работаем на господина Лэ. А что именно господин Лэ поручал мне делать, ты, даже если и не знаешь, наверняка можешь догадаться.
— Хотя ты, возможно, и не знаешь, что именно поручал мне господин Лэ, но если в будущем с господином Лэ что-то случится или он решит, что я знаю слишком много и стал ему бесполезен, и захочет со мной разобраться — как думаешь, отпустит ли он тогда тебя, человека, который знает о наших с ним отношениях?
Уян слушал молча. Услышав это, он невольно слегка переменился в лице.
Чжао Хай был совершенно прав. Если с Лэ Вэньчжэнем ничего не случится — ещё ладно. Но если с ним что-то произойдёт, то ему, как подчинённому Лэ Вэньчжэня, уж точно не жить спокойно.
И, как сказал Чжао Хай, если Лэ Вэньчжэнь и впрямь решит, что Чжао Хай бесполезен, что знает слишком много, и захочет с ним разобраться, то и его, Уяна, не пощадит. Ведь он знает об отношениях Чжао Хая и Лэ Вэньчжэня. И тогда Лэ Вэньчжэнь точно его не отпустит.
Он понял, что раньше слишком всё упрощал. Ему казалось, что если он не знает, какое задание выполняет Чжао Хай, то Лэ Вэньчжэнь не станет с ним разбираться.
Но он забыл, что в глазах Лэ Вэньчжэня он всего лишь слуга. Умрёт — и умрёт, ничего особенного. Лишь бы сохранить тайну, а живой он или мёртвый — Лэ Вэньчжэня это не волнует. Вот что было главным.
При этой мысли Уян повернулся к Чжао Хаю и негромко произнёс:
— Младший брат Чжао, в твоих словах есть доля истины, но не забывай: я слуга секты Цинъян, приставленный к господину Лэ. Думаешь, господин Лэ может запросто меня убить?
Хотя Уян был совершенно согласен с Чжао Хаем, он понимал, что должен сделать вид, будто не согласен. Иначе инициатива в разговоре полностью перейдёт к Чжао Хаю.
Чжао Хай взглянул на Уяна и чуть улыбнулся:
— Старший брат У, сегодня я пришёл поговорить с тобой с искренними намерениями. Не будем играть в прятки, скажу прямо.
— Ты стал слугой господина Лэ и при этом управляешь здесь лавкой. Думаешь, в секте Цинъян тебя не считают человеком господина Лэ? Ты уже его человек, так какие проблемы господину Лэ тебя убить?
Уян замолчал.
Чжао Хай, глядя на него, негромко произнёс:
— Старший брат У, скажу и я тебе прямо. Я вовсе не хочу зла господину Лэ. Я просто хочу себя обезопасить.
— А чтобы обезопасить себя, нам нужны кое-какие необходимые средства. Нам нужна своя сила.
— Я считаю, что слуги-ученики секты Цинъян — как раз хорошая сила. Как думаешь?
Уян опешил и с недоумением посмотрел на Чжао Хая.
Чжао Хай взглянул на Уяна и негромко произнёс:
— Старший брат У, если мы привлечём на свою сторону побольше слуг-учеников, всё может стать совсем иначе.
— Мы можем записать то, что делает господин Лэ, на нефритовые таблички и раздать им. Если с нами что-то случится, они смогут передать это в секту. И тогда господину Лэ, боюсь, тоже несдобровать. Как тебе?
Уян сразу понял, что имеет в виду Чжао Хай, и взглянул на него:
— Ты хочешь сказать, что мы расскажем им об этом как о нашем запасном ходе. И если в будущем господин Лэ и впрямь захочет с нами разобраться, он побоится, не посмеет больше запросто нас тронуть? Так?
Чжао Хай кивнул:
— Верно, именно так. К тому же такие техники, как сегодня, а в будущем, если удастся раздобыть магические инструменты, я могу дать вам по экземпляру. Разве вы не получите тогда техники и инструменты? Как?
Чжао Хай прекрасно понимал, насколько привлекательны эти вещи для таких людей, как Уян. Потому и говорил так.
Уян взглянул на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Ты уже сейчас начинаешь просчитывать господина Лэ. Не боишься, что он узнает и накажет тебя?
Уяну показалось, что Чжао Хай зашёл слишком далеко. Уже сейчас начал просчитывать Лэ Вэньчжэня. Если тот узнает о мыслях Чжао Хая, то вряд ли его пощадит.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Я родом из странствующих культиваторов, а сейчас всего лишь периферийный ученик секты Цинъян. Периферийный ученик. Как думаешь, что мне ещё остаётся?
— Я просто ищу способ себя обезопасить. Если не так, то как ещё?
Чжао Хай прекрасно понимал, что положение Уяна и ему подобных хоть и звучит более почётно, чем у странствующих культиваторов, но на деле почти такое же. Эти слуги в сектах никому не нужны.
Уян смотрел на Чжао Хая какое-то время, а затем заговорил:
— Ты прав, в этом есть смысл. Нам нужен запасной ход. Иначе нас просто убьют ни за что. Я этого вовсе не хочу.
— Вот что: привлечение людей я беру на себя. Но ты должен сказать мне, что именно поручал тебе господин Лэ.
Чжао Хай кивнул, затем достал нефритовую табличку, вложил в неё послание и протянул Уяну.
Уян взял табличку и внимательно прочитал содержимое. Прочитав, он невольно переменился в лице и поднял взгляд на Чжао Хая:
— То, что здесь написано, — правда?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Разумеется, правда. Будь это ложью, думаешь, я бы так поступил? Я делаю это, чтобы обезопасить себя. Если бы у меня не было средств защиты, как думаешь, сколько раз я бы уже заслужил смерть за то, что сделал?
Чжао Хай прекрасно понимал: если о том, что он сделал, узнают в секте Цинъян, ему останется только умереть.
Лицо Уяна восстановилось, и он негромко произнёс:
— Если всё, что ты сказал, правда, то нам и впрямь нужны средства защиты. Ладно, это дело на тебе. Но мне нужно больше техник — ничего не поделаешь, иначе я не смогу привлекать людей.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Здесь ещё несколько табличек, сделай со всех копии. Это все техники, что у меня есть.
С этими словами Чжао Хай достал несколько табличек и отдал Уяну. Уян не стал церемониться и сразу скопировал их. Затем Чжао Хай поклонился Уяну, сложив руки, и ушёл.
Чжао Хай прекрасно понимал, что его союз с Уяном держится исключительно на выгоде, без всякой верности. Но пока существует общий сильный враг — Лэ Вэньчжэнь, — этот союз вполне надёжен и не даст сбоя.
Вот почему Уян так легко пошёл на сотрудничество — он тоже догадывался о некоторых поручениях Лэ Вэньчжэня и тоже хотел обезопасить себя.
Чжао Хай вернулся в свою комнату, а затем сразу отправился в Кэлайсюань.
Добравшись до Кэлайсюаня, Фан Кэмин сразу проводил Чжао Хая в комнату. Когда Чжао Хай вошёл, Фан Кэмин заговорил:
— Господин, если бы вы не пришли, я сам бы отправился вас искать. У меня есть одно дело, о котором я хотел бы вам сообщить.
Чжао Хай с недоумением посмотрел на Фан Кэмина:
— Что такое?
Он и впрямь не знал, что за дело у Фан Кэмина. Неужели во Вратах Ада снова есть задание? Вряд ли. Если бы у Врат Ада было задание, ему бы сообщили напрямую, незачем через Фан Кэмина.
Фан Кэмин негромко произнёс:
— Господин, я думал о Юньлае. Юньлай на самом деле тоже принадлежит Вратам Ада. Думаю, вы это знаете.
— Изначально и Юньлай, и наш Кэлайсюань принадлежали Вратам Ада. Две лавки открыли лишь для того, чтобы, если одна даст сбой, другая успела передать весть в кратчайший срок.
— Но за долгое время развития Кэлайсюань и Юньлай стали разными системами. Хотя в разных городах лавки могут называться по-разному, обычно в городе есть как минимум две лавки. И эти две лавки подчиняются разным управлениям.
— Так со временем неизбежно возникают проблемы. Сейчас люди из этих двух систем уже начали соперничать, каждый хочет взять верх и найти слабое место другого.
— Если бы наши с вами отношения были как прежде, проблем бы не было. Но теперь я уже присягнул вам, и всё совсем иначе. Боюсь, со временем люди из Юньлая заметят что-то неладное. А если они донесут во Врата, дело может обернуться плохо.
Чжао Хай, услышав это, тоже слегка опешил, затем кивнул:
— Верно, ты прав. Если они узнают о наших делах, это и впрямь будет большой головной болью.
— Лучший выход — сделать их своими. Вот что: этим займусь я, тебе не нужно вмешиваться.
— Я пришёл на этот раз обсудить одно дело. Сегодня Лэ Вэньчжэнь приходил ко мне и дал награду. Помимо техник, самое важное — координаты одного места. Это чёрный рынок.
— Сейчас у меня на руках немало магических инструментов учеников секты Цинъян. Оставлять их все себе бесполезно, но и на чёрный рынок нести не хочется. Я думаю сдать их Вратам. Как считаешь?
Фан Кэмин сразу понял, что имеет в виду Чжао Хай, и негромко произнёс:
— Господин, вы хотите сказать, что боитесь: если люди из Врат узнают, что вы сбывали вещи на чёрном рынке и не донесли, они будут недовольны? Так?
У Фан Кэмина был богатый жизненный опыт. Потому, едва Чжао Хай заговорил, он сразу понял его мысль. И вместе с тем был тронут — Чжао Хай и впрямь считает его своим. Иначе не стал бы советоваться даже о таком.
Он и не подозревал, что Чжао Хай нарочно так поступает. Именно чтобы у него возникла такая мысль.
(Конец главы)