Лицо Цзэн Яна потемнело, как туча. Он смотрел на труп, что положил перед ним Седьмой дядя. Лишь спустя долгое время он повернул голову и произнёс, понизив голос до шёпота:
— Ты уверен, что это его человек? Точно человек Цзян Юйлю? А приказ, что я велел передать, ты передал? Чтобы те люди не трогали Чжао Ина?
Он и впрямь пришёл в ярость. Он и подумать не мог, что его собственный ученик осмелится на такое — пропустит его приказ мимо ушей и поднимет руку на Чжао Ина.
Седьмой дядя негромко произнёс:
— Да, хозяин. Приказ я передал. И этот человек и впрямь был личным слугой молодого господина Цзян Юйлю. Я видел его несколько раз и хорошо запомнил.
Седьмой дядя всегда был беззаветно предан Цзэн Яну, потому лгать бы не стал.
Цзэн Ян кивнул, ещё раз взглянул на труп и сказал:
— Осмотри его хорошенько. Проверь, не применял ли он искусство перевоплощения, и посмотри, какой яд он принял.
Седьмой дядя отозвался и склонился над телом. Через мгновение он заговорил:
— Хозяин, искусство перевоплощения он не применял. Это и впрямь слуга молодого господина Цзян Юйлю. А что до яда… Похоже, это Чёрный демон.
— Чёрный демон!
Лицо Цзэн Яна разом переменилось. Он быстро подошёл к слуге, склонился над трупом и разжал ему челюсти. Рот того уже весь почернел, но ещё более жутким было то, что зубы его заострились, словно клыки демона.
Лицо Цзэн Яна переменилось вновь. Он негромко произнёс:
— И впрямь Чёрный демон. Ха-ха-ха… Вот уж не думал, что у моих учеников сыщется такая отрава. Ступай, позови мне Цзян Юйлю. Хочу послушать, как он это объяснит.
Он был в такой ярости потому, что Чёрный демон в Мире Мириад Гор пользовался дурной славой. Это был запрещённый яд.
История его появления довольно любопытна. Говорят, его изготовили из трупного яда с добавлением разных трав. У тех, кто умирал от этой отравы, лицо чернело. Впрочем, многие яды способны на такое. Но куда страшнее то, что у них чернел и рот, а зубы заострялись, словно демонические клыки. Оттого яд и получил имя Чёрный демон.
Чёрный демон был создан на основе одного яда Теневой расы. В своё время у Теневой расы был яд под названием «Чёрная смерть», который причинил Миру Мириад Гор огромные бедствия. Один мастер ядов Мира Мириад Гор, изучив тела погибших от яда Теневой расы, и создал это зелье.
Трупный яд, что использовался для него, был не обычным. Взять его можно было лишь с тел тех, кто погиб от «Чёрной смерти» Теневой расы. Именно поэтому этот яд в Мире Мириад Гор и запретили.
И вот теперь эта отрава объявилась здесь. Как мог Цзэн Ян не разгневаться? Ему хотелось посмотреть, как Цзян Юйлю будет объясняться. Если об этом узнает секта — это сильно ударит и по нему самому.
Седьмой дядя поспешно отозвался и вышел.
Вскоре он вернулся, и лицо у него было мрачнее тучи.
Цзэн Ян взглянул на него и помрачнел:
— Что? Он не желает приходить?
Седьмой дядя покачал головой:
— Нет. Хозяин, Цзян Юйлю нет в его комнате. И не только его — остальных молодых господ тоже нет. Их комнаты, похоже, давно пустуют. И через телепортационную формацию я не могу с ними связаться.
Лицо Цзэн Яна стало ещё мрачнее. Он холодно хмыкнул:
— Хорошо же. Очень хорошо. Идём, посмотрим. Хочу увидеть, куда это они сбежали.
— Кстати, заодно осмотрю их владения. Если сегодня они не дадут мне объяснений, я отберу у них всё.
С этими словами Цзэн Ян подошёл к Седьмому дяде. Вспыхнул белый свет, и оба исчезли из комнаты.
Когда Цзэн Ян прибыл в одно из владений, что отдал Цзян Юйлю, самого Цзян Юйлю там не оказалось — лишь один управляющий. Тот ничего не знал. А само владение пришло в полный упадок. Что ещё важнее — все припасы оттуда были вывезены подчистую.
Лицо Цзэн Яна стало ещё мрачнее.
Затем он побывал и в других владениях, управляемых учениками. Людей нигде не было, управляющие ничего не знали. А припасы тоже были вывезены подчистую.
Лицо Цзэн Яна мрачнело с каждым мгновением.
Когда он вернулся в пещеру Сюаньфу, то увидел, что у его башни его ждёт старик.
Едва Цзэн Ян увидел его, как лицо его переменилось. Он поспешно подошёл и поклонился:
— Бао-е, как вы здесь оказались?
Старик тоже был одет как слуга. На вид он был куда старше Седьмого дяди, и в нём не ощущалось никаких колебаний духовной энергии. Но Цзэн Ян в его присутствии и помыслить не мог о непочтении.
Ибо этот старик был слугой его наставника — владыки горы Цинфэн, верховного старейшины секты Цинъян Цинфэн-цзы. Бао-е.
Никто не знал настоящего имени Бао-е. Он сопровождал Цинфэн-цзы с самых первых дней его культивации и был самым доверенным его человеком. По положению на горе Цинфэн он уступал лишь самому Цинфэн-цзы. Потому при виде его Цзэн Ян и не смел выказать неуважение.
Бао-е взглянул на Цзэн Яна и слегка улыбнулся:
— Молодой господин Цзэн Ян, хозяин просит вас зайти. Есть некоторые вопросы.
Старик говорил спокойно, улыбка его не выдавала ничего дурного, даже казалась доброжелательной. Но Цзэн Ян почему-то сразу связал это с делом Цзян Юйлю и остальных.
Он тотчас отозвался и подошёл к Бао-е. Вспыхнул белый свет, и оба исчезли.
А Седьмой дядя, увидев уход Цзэн Яна, тоже помрачнел. Теперь он мог с уверенностью сказать: это дело наверняка связано с Цзян Юйлю и остальными. Но как именно — неизвестно. Однако Седьмой дядя понимал: Цзян Юйлю и остальные наверняка натворили нечто из ряда вон выходящее, раз сам Цинфэн-цзы вызвал Цзэн Яна.
Цзэн Ян последовал за Бао-е в одну из пещер.
Пещера была огромна, но обставлена до крайности просто. Один человек, одна подушка для медитации — и больше ничего.
На единственной подушке сидел человек. На вид он был уже весьма стар: серебристые волосы, длинные брови долголетия, борода длиной около чи, белая как снег. Одет он был в самое обычное зелёное даосское одеяние, а волосы его скрепляла шпилька из зелёного нефрита. Но сам он словно уже слился с этой пещерой, производя впечатление бесплотного, будто не от мира сего.
Это был один из верховных старейшин секты Цинъян — Цинфэн-цзы, обладатель бессмертного уровня. Ныне он уже редко вмешивался в мирские дела. Говорили, он ищет некие вещи, чтобы выковать своё внутреннее пространство. Но нашёл ли — никому не ведомо.
Едва увидев Цинфэн-цзы, Цзэн Ян отвесил глубокий поклон:
— Ученик Цзэн Ян приветствует наставника.
Цзэн Ян был внесённым в списки учеником Цинфэн-цзы, потому обращение «наставник» было вполне уместно. На деле он уже много лет не видел Цинфэн-цзы.
Глаза Цинфэн-цзы были закрыты, он сидел неподвижно. Услышав голос Цзэн Яна, он заговорил:
— Пятеро твоих учеников, верно, уже исчезли?
Голос его был чист, и каждое слово отчётливо достигало ушей Цзэн Яна.
Цзэн Ян опешил. Хоть он и был готов к этому, услышав, что Цинфэн-цзы спрашивает именно об этом, он невольно покрылся холодным потом.
Он отлично понимал: наверняка его ученики что-то натворили, иначе Цинфэн-цзы не вызвал бы его.
Он, разумеется, не посмел ничего скрывать:
— Да, наставник. Все пятеро моих учеников пропали неведомо куда. Я как раз собирался послать людей на поиски.
Глаза Цинфэн-цзы по-прежнему были закрыты.
— Оставь. Не нужно искать. Все пятеро уже вступили в секту Цяньюань и стали учениками старейшины Ню Юйцзяо.
— А сбежали они в Цяньюань потому, что ты проверил их владения. Они испугались и ушли.
Услышав это, Цзэн Ян потемнел в глазах и едва не лишился чувств.
Измена учеников — дело огромной важности. И для него это страшный удар. Это всё равно что пощёчина ему в лицо. И не только ему — секта Цяньюань нанесла пощёчину всей секте Цинъян. Это почти равносильно открытому объявлению войны.
Цзэн Ян пришёл в себя лишь спустя долгое время. Он тотчас злобно произнёс:
— Ученик немедленно вернётся и отправит погоню за этими негодяями! Непременно убью их! И Цяньюань проучу! Их поведение — верх наглости! Я им покажу!
Цинфэн-цзы негромко произнёс:
— Не нужно. Я уже договорился с верховным старейшиной Цяньюаня У Юаньцзуном. На этом дело закончено.
— Ты не можешь сам поднять руку на секту Цяньюань. Но твои ученики могут. Иными словами, если в будущем твои ученики вырастут и убьют тех изменников, Цяньюань не станет вмешиваться. Но ты — не можешь.
Цзэн Ян опешил, но тотчас отозвался.
Он отлично понимал: между этими верховными старейшинами слишком много обменов выгодами. Теперь люди Цяньюаня неизвестно чем заплатили, раз смогли заставить Цинфэн-цзы не преследовать это дело. Но так или иначе, приказ Цинфэн-цзы был отдан, и его следовало исполнить.
Потому он и согласился.
И всё же в душе Цзэн Ян затаил глухую ненависть. Он ведь считался в секте Цинъян известным мастером. Как мог он смириться с таким унижением?
(Конец главы)