Чжао Хай поспешно заговорил:
— Наставник, эти вещи никак не могут быть подделкой. Да будь у ученика хоть небо смелости, он не посмел бы принести вам фальшивку.
— Всё это добыто из тайной комнаты главы рода У.
— Люди рода У, возможно, пока об этом не знают. Но если узнают — боюсь, они сбегут.
Чжао Хай отлично понимал, почему Цзэн Ян так спросил.
В мире культивации есть много способов по одной пряди волос определить, кто это. А некоторые из школы демонов и вовсе могут по волосу наслать проклятие и погубить человека.
Потому культиваторы чрезвычайно берегут свои волосы, кровь и прочие части тела. Даже год и час рождения не раскрывают легко.
Именно поэтому Цзэн Ян и задал такой вопрос.
Если волосы, что добыл Чжао Хай, не принадлежат У Чжэню и Юаньчжэнь, а подделаны, то стоит мастеру проверить — и подделка тотчас обнаружится. И тогда наказание падёт не на род У, а на самого Чжао Хая.
Лицо Цзэн Яна стало очень серьёзным. Он негромко произнёс:
— Это дело нешуточное. Идём со мной, мы отправимся к наставнику.
— Только он может его решить. Идём.
С этими словами он подошёл к Чжао Хаю. Вспыхнул белый свет, и оба исчезли.
В следующий миг они оказались перед пещерой на вершине горы.
Едва они появились, как из пещеры вышел старик.
Увидев его, Цзэн Ян тотчас поклонился:
— Приветствую вас, Бао-е. Прошу, доложите, что я хочу видеть наставника.
Бао-е взглянул на Цзэн Яна, затем перевёл взгляд на Чжао Хая.
Хоть в нём и не ощущалось колебаний духовной энергии, его глаза, словно два клинка, прошлись по Чжао Хаю, будто могли пронзить его насквозь.
Чжао Хай согнулся в поклоне и стоял с почтительным видом.
Бао-е лишь оглядел Чжао Хая, затем взглянул на Цзэн Яна и негромко произнёс:
— Что-то случилось? Хозяин в затворничестве. Если нет большого дела, лучше его не тревожить.
У Бао-е были такие полномочия — не пускать Цзэн Яна к Цинфэн-цзы. Ведь Бао-е был самым доверенным человеком Цинфэн-цзы.
Цзэн Ян тотчас заговорил:
— Отвечу вам, Бао-е: дело это крайне важное, можно сказать, касается всей секты.
— Потому я и вынужден просить о встрече с наставником. Прошу, доложите.
Цзэн Ян и впрямь считал это дело важным. Если род У, сердцем принадлежащий секте Цяньюань, и дальше будет существовать в секте Цинъян, это не сулит секте ничего доброго.
Потому с родом У нужно было покончить как можно скорее.
Услышав это, Бао-е ничего больше не сказал и лишь кивнул:
— Хорошо, я тотчас доложу. Прошу, молодой господин, подождите.
С этими словами он направился в пещеру.
Вскоре он вышел и сказал Цзэн Яну:
— Хозяин велел вам войти.
Затем взглянул на Чжао Хая, но ничего не сказал.
Цзэн Ян отозвался и обернулся к Чжао Хаю:
— Чжао Ин, подожди здесь. Кстати, это Бао-е. Зови его Бао-шицзу.
Чжао Хай отозвался, поклонился Бао-е и назвал его Бао-шицзу.
Бао-е лишь кивнул и провёл Цзэн Яна в пещеру.
В пещере Цинфэн-цзы по-прежнему сидел на месте, с закрытыми глазами, словно никогда и не двигался.
Когда Цзэн Ян вошёл и поклонился:
— Приветствую вас, наставник.
Он не двинулся и глаз не открыл. Но заговорил:
— Что-то случилось?
Цзэн Ян тотчас ответил:
— Наставник, недавно я добыл доказательства сговора рода У с сектой Цяньюань, а также узнал, почему Цзян Юйлю и остальные бежали в Цяньюань.
— Все доказательства здесь, прошу вас взглянуть.
С этими словами он достал таблички, письма и нефритовую шкатулку с волосами.
Цинфэн-цзы опешил.
Затем взмахом руки притянул к себе таблички, письма и шкатулку.
Сначала он взглянул на таблички. Но, просмотрев, не изменился в лице.
Затем взглянул на письма и наконец открыл шкатулку.
За всё это время он так и не открыл глаз, но, казалось, видел всё.
Когда он увидел связанные вместе волосы, то опешил и произнёс:
— Это всё подлинное?
Цинфэн-цзы знал, что Цзэн Ян враждует с родом У. Но такие распри его, в общем-то, не заботили.
У него был не один ученик. На деле линия Цинфэн всегда была богата талантами и сильна.
А для человека его уровня мелкие распри внизу и впрямь не имели значения.
Цзэн Ян поспешно ответил:
— Подлинное. Но насчёт волос ученик ещё не может поручиться, потому не знает, настоящие ли они.
Цзэн Ян в конце концов решил довериться Чжао Хаю. Он верил, что тот не станет его обманывать. Ведь обмануть его этим делом Чжао Хаю не было никакой выгоды.
Цинфэн-цзы кивнул, затем взял с одной пряди два волоска и зажал их в двух руках.
Затем он что-то забормотал и громко произнёс:
— Явись!
При этих словах из двух волосков в его руках хлынул белый свет.
А затем из этого света возникли два человека. Один — У Чэнь, а другой — женщина в одежде секты Цяньюань.
Женщина хоть и была уже средних лет, но выглядела очень красиво и держалась с необычайным достоинством.
Появившись, эти двое медленно двинулись навстречу друг другу и слились, а затем исчезли.
Остались лишь две связанные пряди, что медленно опустились с неба.
Увидев это, Цзэн Ян с облегчением выдохнул.
Женщину в одежде секты Цяньюань он знал. Это была старейшина Цяньюаня Юаньчжэнь.
И у этой Юаньчжэнь было ещё одно положение — она была дочерью одного из верховных старейшин секты Цяньюань.
Цинфэн-цзы, разумеется, тоже это увидел. Он холодно хмыкнул и негромко произнёс:
— Выходит, и впрямь так. Хорош же род У.
— Ладно, это дело не твоя забота. Ступай.
Цзэн Ян хоть и очень хотел, чтобы Цинфэн-цзы тотчас разобрался с родом У, но понимал: Цинфэн-цзы не станет плясать под его дудку.
Раз велено уйти — лучше уйти. Осмелься он сказать лишнее — лишь вызовет неудовольствие Цинфэн-цзы.
Потому он тотчас отозвался и вышел.
Когда Цзэн Ян ушёл, фигура Цинфэн-цзы прямо исчезла в пещере.
А Цзэн Ян в это время вместе с Чжао Хаем вернулся в пещеру Сюаньфу.
Там он сказал Чжао Хаю:
— Наставник сказал, что займётся этим делом. Но как — я не знаю.
— Потому в ближайшее время лучше не покидай секту Цинъян.
Чжао Хай отозвался и заговорил:
— Наставник, я опасаюсь, что снаружи может быть опасно. Позвольте позвать обратно Линь Цана и остальных?
Хоть Чжао Хай и не знал, будет ли опасность, но позвать их обратно сейчас было совершенно не лишним.
На деле их и не держали снаружи — они могли вернуться в любой момент.
Но поскольку дело было особенное и секта могла взяться за род У, он должен был спросить Цзэн Яна.
Услышав это, Цзэн Ян опешил, затем кивнул и негромко произнёс:
— А ты умеешь о людях заботиться. Ступай, зови их обратно.
— Хоть опасность и не обязательна, лучше подстраховаться. Ступай.
Чжао Хай отозвался, поклонился и вышел.
Вернувшись в свой двор в секте Цинъян, он тотчас отправил Линь Цану и остальным весть — немедленно возвращаться.
Линь Цан и остальные всё это время ждали вестей от Чжао Хая. Получив их, они сразу вернулись в секту.
Едва они вернулись, Чжао Хай велел им отдыхать и сказал, чтобы в эти дни они не покидали секту.
Линь Цан и остальные хоть и не знали, что случилось, но расспрашивать не стали и разошлись по своим местам.
Они верили: что-то произошло. Иначе Чжао Хай не стал бы так поступать.
Хоть они и тревожились, но не винили Чжао Хая.
А Чжао Хай спокойно ждал вестей.
В это время Цзэн Ян сидел в своём кабинете, а рядом стоял Седьмой дядя.
Сейчас Цзэн Ян выглядел весьма расслабленным. Ведь он слишком хорошо знал своего наставника.
Его наставник был человеком гордым и глубоко преданным секте Цинъян.
А главное — Цинфэн-цзы больше всего ненавидел изменников.
Тем более что на сей раз люди из Цяньюаня попросту обвели его вокруг пальца. Разумеется, он не пощадит род У.
Увидев, что женщина, которую любит глава рода У, — это Юаньчжэнь, Цзэн Ян уже всё понял.
У Чжэнь полюбил Юаньчжэнь, и у них родился ребёнок.
А Юаньчжэнь занимала в секте Цяньюань более высокое положение. К тому же её отец — верховный старейшина Цяньюаня, так что У Чжэнь вполне мог вступить в Цяньюань.
Но он этого не сделал, а вернулся в секту Цинъян.
Вернулся он не из верности секте Цинъян, а чтобы стать лазутчиком Цяньюаня.
В случае нужды они всегда могли бежать в Цяньюань, и он этого не боялся.
А если он выведает тайны секты Цинъян и передаст их Цяньюаню, то в Цяньюане получит ещё более высокое положение.
А прошлое дело с Цзян Юйлю и остальными было лишь одной из их операций. Наверняка будут и другие.
Самое главное: когда Цзян Юйлю и остальные изменили секте Цинъян, один из верховных старейшин Цяньюаня путём обмена выгодами заставил Цинфэн-цзы замять это дело.
А тем верховным старейшиной Цяньюаня, что обменивался выгодами с Цинфэн-цзы, был отец Юаньчжэнь.
Можно сказать, что в этом деле люди из Цяньюаня и впрямь обвели Цинфэн-цзы вокруг пальца.
Ценой малой выгоды они заставили секту Цинъян потерять лицо и не раскрыли род У — настоящего лазутчика.
Как мог Цинфэн-цзы, узнав правду, не разгневаться?
(Конец главы)