Бледноватая рука медленно потянулась к столу.
Кончики пальцев коснулись железного перстня и на миг замерли. Перстень был чёрным, неприметным, лежал себе тихо, словно кусок холодного железа. Но рука остановилась. Сустав чуть согнулся, потом разжался — будто в колебании, будто в борьбе с чем-то незримым.
В конце концов он всё же взял перстень.
Движение было медленным — так медленно, словно в этом маленьком железном кольце был вес в тысячу цзиней. Он понемногу надевал его на средний палец; край кольца скользнул по коже, оставив ледяное прикосновение. Дыхание его тоже замерло, и лишь когда перстень сел окончательно, он наконец с облегчением выдохнул.
В этом выдохе были и отпущенная тяжесть, и тревога, и необъяснимая решимость.
Он сделал свой выбор.
Хозяином этой руки, разумеется, был Ба Ху.
Он колебался долго. С утра до темноты, из комнаты покоя в спальню — сердце всё висело, не находя опоры. Но в конце концов он решил вступить в секту Кровавой Бойни.
Он не знал, что это за секта. Он даже никогда не слышал этого имени в Мире Мириад Гор. Но ради собственной жизни у него не было выбора. Если не вступить — вероятно, и вправду останется лишь три года.
Ба Ху повернул голову и взглянул за окно.
Небо совсем потемнело. Сумерки нависли тяжёлой пеленой, в комнате не зажигали огня, и всё вокруг подёрнулось смутной мглой. Издалека доносились звуки культивации учеников врат Пяти Тигров — свист кулаков и ног, рассекающих воздух, низкий гул клинка, режущего ночное небо, и характерный глухой поток ци при работе «Силы укрощения тигра». Ученики врат Пяти Тигров по большей части культивировали «Силу укрощения тигра» после наступления темноты — от одного до двух часов, а затем отдыхали, чтобы силы полностью восстановились. На следующее утро они вставали, тренировали технику клинка и лишь потом принимались за дневные дела. Кто-то шёл выполнять задания, кто-то занимался мелкими поручениями. Секта не стала бы кормить их вечно.
Ба Ху тихо вздохнул.
Тело его было слабым, и хотя он тоже был учеником врат Пяти Тигров, принадлежал к самым обычным. К тому же под защитой рода ему не нужно было выполнять задания секты. Потому что его путь род уже давно определил за него.
Ещё через несколько лет ему предстояло пойти помогать в делах рода. В конце концов он станет одним из тех учеников, что управляют родовыми предприятиями. Другой дороги нет.
Возможно, он даже не станет управляющим какого-либо дела, а будет лишь самым обычным работником на этих предприятиях.
Такова была прежняя судьба Ба Ху.
Но Ба Ху вовсе не хотел такой участи.
Он не хотел становиться одним из тех учеников, что ведают родовыми делами. Он хотел стать настоящим культиватором. Он хотел, чтобы родители гордились им.
Он глубоко вздохнул, лёг на кровать и принялся медленно выравнивать дыхание.
Но с камнем на сердце разве уснёшь? Он ворочался с боку на бок, потратил немало сил и лишь тогда провалился в смутный сон.
Снова беспросветная тьма.
Он всё так же шёл вперёд. Всё так же не мог издать ни звука. Но благодаря прошлому опыту уже не паниковал, а молча шагал.
Странное дело — на сей раз ему показалось, что он прошёл куда больше, чем в прошлый раз. Он прошёл вдвое больше, прежде чем увидел точку света.
Сердце Ба Ху дрогнуло от радости, и он поспешил к этой точке.
Но точка словно отступала. Он бежал вперёд — свет отходил назад. Он видел его, но никак не мог приблизиться.
Тут Ба Ху и вправду заволновался.
Если не приблизиться к этой точке, не войти в те двери, не стать учеником секты Кровавой Бойни — тогда ему конец.
От этой мысли его охватило раскаяние. Раскаяние в том, что в прошлый раз он не согласился с тем зверем-хранителем гробницы. Если упустить этот шанс — тогда и вправду конец.
Он ускорил шаг. Пробежал ещё около часа, тревога росла, и в конце концов он почти потерял надежду.
И в тот миг, когда он уже хотел остановиться, перед глазами вдруг вспыхнул свет.
Те самые двери возникли прямо перед ним, в одном чжане.
Он снова увидел то изваяние зверя-хранителя гробницы.
И следом раздался его голос:
— Ну что, парень? Теперь понял, что значит спешить? Ха-ха-ха-ха!
Услышав этот смех, Ба Ху на миг замер. Затем на лице его появилось выражение, в котором смешались смех и слёзы.
Выходит, зверь-хранитель гробницы на него обиделся и нарочно его поддразнил.
Он с горькой усмешкой обратился к изваянию:
— Да, почтенный, я, недостойный, раскаялся. Я хочу вступить в секту Кровавой Бойни. Не знаю, есть ли ещё такая возможность.
Сегодня Ба Ху нарочно наводил справки о сектах Мира Мириад Гор. Ни среди великих, ни среди средних, ни среди малых сект не было ни одной под названием «секта Кровавой Бойни». Даже среди прежде уничтоженных сект такого имени не встречалось.
Это разожгло его любопытство ещё сильнее.
Но зато он успокоился.
На его взгляд, секта Кровавой Бойни, вероятно, была малой сектой, которую когда-то уничтожили, и теперь от неё остался лишь этот перстень. А так называемый тренировочный лагерь учеников — возможно, лишь иллюзорное пространство внутри перстня, где сохранились какие-то техники.
Потому он и решил вступить. Он полагал, что вступление в секту Кровавой Бойни никак не столкнётся с его положением ученика секты Пяти Тигров.
Зверь-хранитель гробницы, похоже, остался его поведением весьма доволен.
И всё же он сказал:
— Раз ты согласен вступить в секту Кровавой Бойни, больше не нужно со мной так церемониться. Я же тебе говорил — я всего лишь привратник. А ты отныне ученик секты Кровавой Бойни, и, возможно, в будущем твоё положение будет выше моего.
Он помолчал и добавил:
— Но подумай хорошенько. Ты и вправду хочешь вступить в секту Кровавой Бойни? Вчера я тебе сказал: если вступишь — станешь её учеником. Если в будущем изменишь секте Кровавой Бойни, она отнимет всё, что тебе дала, и заодно твою жизнь. Ты и вправду согласен?
Ба Ху кивнул:
— Да, я согласен. Я хочу вступить в секту Кровавой Бойни.
Ба Ху рассуждал так: секта, о которой он даже не слышал, разве сможет отнять то, что ему дала? Если и вправду чему-то научишься, в крайнем случае снимешь перстень, выбросишь его — и никаких проблем.
Потому он и согласился с такой лёгкостью.
Зверь-хранитель гробницы взглянул на Ба Ху, словно зная его мысли. На лице его появилась улыбка, и он заговорил:
— Парень, я знаю, о чём ты думаешь. Но это неважно. Все, кто вступает в секту Кровавой Бойни, никогда не помышляли о том, чтобы ей изменить, и никогда не помышляли о том, чтобы уйти.
— Входи, счастливчик.
С этими словами двери с грохотом распахнулись.
За ними по-прежнему было черно — ничего не разглядеть.
Ба Ху с недоумением взглянул внутрь. Но в конце концов всё же шагнул вперёд.
Ему хотелось посмотреть, не обманывает ли его это изваяние. Если и вправду обманывает — стоит проснуться, и он тотчас выбросит перстень в навозную яму демонических зверей.
Ба Ху осторожно вошёл в двери.
Едва он переступил порог, как перед глазами вспыхнул свет.
В следующее мгновение он обнаружил себя на огромной крытой тренировочной площадке.
Посреди площадки стоял человек.
Он был в красной одежде, лицо самое обычное, на вид — обычный культиватор лет тридцати с небольшим. Тренировочная одежда на нём была даже ярче его лица. Человек, взглянув на него, первым делом заметил бы красное одеяние, а не его самого.
Пока Ба Ху стоял в замешательстве, тот с улыбкой заговорил:
— Ты пришёл. Тебя зовут Ба Ху, верно? Иди сюда.
Он улыбался — тепло, радушно.
Ба Ху невольно шагнул к нему. Когда он подошёл, то опомнился и поспешно поклонился:
— Приветствую вас, почтенный.
Положенных церемоний Ба Ху не упускал.
Тот посмотрел на Ба Ху и с улыбкой сказал:
— Я — глава секты Кровавой Бойни Чжао Хай. Можешь звать меня главой секты.
Он помолчал и добавил:
— Здесь на самом деле лишь частица моей психической силы, специально для наставления учеников. О твоём положении я уже знаю. Как называется техника, которую ты культивируешь? Эта техника крайне жёсткая и не подходит для твоего тела.
Ба Ху и вправду не ожидал, что стоящий перед ним человек окажется главой секты Кровавой Бойни.
Он поспешно заговорил:
— Приветствую вас, глава секты. Техника, которую я культивирую, называется «Сила укрощения тигра», это техника секты Пяти Тигров. Она и вправду крайне жёсткая. Тело моё от рождения слабо, потому культивировать её мне очень тяжело.
— Хе-хе, я знаю, что ты из секты Пяти Тигров. Но это неважно. Раз ты вступил в мою секту Кровавой Бойни, ты теперь человек секты Кровавой Бойни.
Чжао Хай улыбнулся и продолжил:
— Эта техника предъявляет высокие требования к телу, и она и вправду тебе не слишком подходит. Впрочем, нельзя сказать, что совсем не подходит. Дело в том, что твой метод культивации неправилен.
— Любая техника на самом деле делится на иньскую и янскую. А инь и ян порождают бесчисленные изменения. Одна и та же техника у разных людей даёт разный результат. Если эту технику немного изменить, ты сможешь культивировать её без проблем.
Он помолчал, и в глазах его мелькнуло одобрение:
— Кстати говоря, техника, которую ты культивируешь, совсем неплоха — в ней есть даже часть способностей телесного культиватора. Тот, кто её создал, тоже был незаурядным человеком.
Услышав слова Чжао Хай, Ба Ху изрядно удивился.
Создатель целой техники в устах Чжао Хай удостоился лишь оценки «незаурядный человек» — даже не гений.
Вкус у Чжао Хай и вправду был высок.
И всё же он спросил:
— Глава секты, как же мне тогда культивировать? От почтенного зверя-хранителя гробницы я слышал, что жить мне осталось лишь три года. Хватит ли мне времени?
Чжао Хай посмотрел на Ба Ху и с улыбкой ответил:
— Хватит, конечно, хватит.
— Это ведь тренировочный лагерь моей секты Кровавой Бойни. Чтобы времени не хватило — такого и быть не может. Это ты поймёшь позже.
Он помолчал и добавил:
— А теперь прогони свою технику, покажи мне. Давай.
Ба Ху отозвался и тотчас сел, скрестив ноги, и начал прогонять «Силу укрощения тигра».
Едва техника пошла, как всё тело пронзила резкая боль. Точно как во внешнем мире.
Ба Ху невольно глухо застонал.
Он и вправду не ожидал, что и здесь, при работе техники, всё тело будет так болеть.
Это совершенно вышло за пределы его ожиданий.
(Конец главы)