Чжао Хай сохранял спокойствие.
Цинъе-цзы, стоявший перед ним, смотрел на него с восхищением и громко произнёс:
— Чжао Ин, с сегодняшнего дня ты — глава Палаты Хубэнь секты Цинъян. Ты можешь набрать тысячу учеников Палаты Хубэнь, и эти ученики будут под твоим единым обучением и командованием; все назначения внутри Палаты Хубэнь тоже на твоей ответственности. И ещё: с сегодняшнего дня гора Янфу переименовывается в гору Хубэнь и переходит под твоё управление. Запомнил?
Это была церемония назначения Чжао Хая главой Палаты Хубэнь. На ней присутствовало множество старейшин секты Цинъян, и все они смотрели на Чжао Хая с невероятно сложным выражением — потому что все в секте понимали: ещё один человек реальной власти наконец поднялся.
Чжао Хай громко ответил:
— Да, будьте покойны, глава секты, ученик не подведёт.
Это был официальный ответ, но на таком мероприятии он был необходим. Здесь не требовалось проявлять индивидуальность — достаточно было завершить церемонию назначения.
Цинъе-цзы кивнул и громко произнёс:
— С сегодняшнего дня официально назначаю Чжао Хай главой Палаты Хубэнь и жалую ему даосское имя Цинъин.
Все хором произнесли:
— Да, глава секты, поздравляем старейшину Цинъина.
Поколение «Цин» всегда было не просто обозначением поколения, а символом статуса. В секте Цинъян говорили: лишь тот, кто удостоен имени с иероглифом «Цин», по-настоящему становится ключевым членом секты. Очевидно, Чжао Хай теперь был ключевым членом секты Цинъян.
Цинъе-цзы кивнул и вручил Чжао Хаю тигриную верительную табличку. Чжао Хай с поклоном принял её, повернулся к собравшимся и поднял табличку. Раздались приветственные возгласы. Лишь тогда он убрал табличку. На этом церемония завершилась.
После её окончания Чжао Хай и Цинъян вместе пришли в пещерную обитель Цинфэн-цзы.
Цинфэн-цзы выглядел очень довольным. Войдя в обитель, он сел на подушку для медитации и обратился к Цинъяну и Чжао Хаю:
— Цинъян, Цинъин, вы двое — редкий случай в нынешнем поколении секты Цинъян, когда и наставник, и ученик удостоены имени с иероглифом «Цин». Впредь обязательно старайтесь.
Оба хором отозвались.
Можно сказать, сегодня линия Цинфэн была в наибольшей славе. Чжао Хай управлял войском Хубэнь и получил имя с иероглифом «Цин» — уже это было огромной честью; не говоря уже о том, что они обрели и немалую реальную власть. Как тут не радоваться? Как тут не быть в славе?
Цинфэн-цзы обернулся к Чжао Хаю:
— С сегодняшнего дня ты фактически единолично командуешь войском. Это не то же самое, что основать собственную линию. Основав линию, ты владеешь всем в ней, все люди в ней — твои ученики, и ты можешь велеть им что угодно. Но единоличное командование войском — иное. Командование войском принадлежит тебе, но секта будет управлять этим войском куда строже, чем линиями. К тому же в этом войске будет много людей из других линий, и у них, можно сказать, есть свои связи. Одна ошибка — и тебе могут устроить неприятности. Потому с отношениями с этими людьми нужно быть осторожным.
Чжао Хай отозвался.
Цинфэн-цзы обернулся к Цинъяну:
— Цинъян, у твоей линии слишком мало учеников истинной передачи. С уходом Цинъина у тебя почти не осталось людей, на которых можно положиться. Так нельзя. Ты должен воспитать ещё несколько. То, что у тебя сейчас нет реальной должности в секте, возможно, к лучшему. Секта обычно и не даёт мастерам уровня Чжоу-тянь много практических дел. Важнейшее для вас — одно: культивация. Секта надеется, что среди вас появится мастер бессмертного уровня. Секте и без того непросто содержать таких мастеров. Потому твоя следующая задача — воспитание учеников и культивация. Понял?
Цинъян отозвался.
Цинфэн-цзы продолжил:
— Людей из твоей линии пусть сначала выберет Цинъин. После его выбора пусть выбранные помогут ему. Он только что получил войско, ему нужны верные люди. Мы должны поддержать. Как ни крути, это сила нашей линии Цинфэн.
Цинъян отозвался.
Цинфэн-цзы обернулся к Чжао Хаю:
— Цинъин, у тебя есть какие-нибудь просьбы? Если есть, говори сейчас. Я схожу к главе секты и помогу добиться. Говори.
Цинфэн-цзы по-прежнему ценил Чжао Хая. Он придавал большое значение Палате Хубэнь и считал, что такую силу нужно полностью держать в своих руках, потому и сказал так.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Ничего, благодарю вас, патриарх-наставник.
У Чжао Хая и впрямь не было просьб. На сей раз людей для Палаты Хубэнь секта уже приготовила — те несколько линий, что прежде соперничали с ним, и некоторые выдающиеся ученики секты. Из них выбрали тысячу и создали Палату Хубэнь. Число хоть и небольшое, но все — отборные.
Цинфэн-цзы кивнул:
— Хорошо, тогда ступай. Гора Янфу полностью разрушена, вам придётся всё отстраивать заново. Дел много, ступай.
Чжао Хай отозвался, поклонился Цинфэн-цзы и Цинъяну и вышел.
Когда Чжао Хай ушёл, Цинфэн-цзы обернулся к Цинъяну:
— Цинъян, как думаешь, справится ли Цинъин с делами Палаты Хубэнь? Эта Палата важна не только для нашей линии Цинфэн, но и для всей секты. Никаких ошибок быть не должно.
Цинъян негромко произнёс:
— Наставник, я верю в способности Цинъина. Он очень способен, к тому же все знают, кто такой Цинъин, и не посмеют своевольничать. Будьте покойны.
Цинъян должен был поручиться за Чжао Хая. Ведь Чжао Хай — его ученик. Если Чжао Хай проявит себя хорошо, это и его честь. Потому он должен поддерживать Чжао Хая. Иначе, скажи кто-нибудь о Чжао Хае, что даже его наставник его не поддерживает, что уж говорить об остальных. А для Чжао Хая это был бы огромный удар. Потому Цинъян обязан поддерживать Чжао Хая.
А Чжао Хай в это время уже вернулся в пещеру Сюаньфу.
Сначала он встретился с Лэ Вэньчжэнем. Когда тот пришёл во двор Чжао Хая, Чжао Хай пригласил его в гостиную. Лэ Вэньчжэнь сел там и со сложным выражением взглянул на Чжао Хая.
Он и впрямь не ожидал, что его бывший смертник-лазутчик за короткое время так далеко его обойдёт. Теперь Чжао Хай в секте Цинъян — человек реальной власти, а он всё ещё всего лишь внешний ученик линии Сюаньфу, никто. От этого на душе у него было очень тоскливо.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Старший брат, на сей раз я стал главой Палаты Хубэнь, и наставник разрешил мне выбрать людей в линии Сюаньфу для Палаты Хубэнь. Изначально я собирался взять вас, но потом слова патриарха-наставника заставили меня отказаться от этой мысли.
Лэ Вэньчжэнь, услышав, что Чжао Хай хочет взять его в Палату Хубэнь, сперва обрадовался. Но, услышав продолжение, помрачнел.
Как ни крути, шанса попасть в Палату Хубэнь у него не было. Это тоже был удар. Ему и впрямь хотелось вступить в Палату Хубэнь.
Чжао Хай, глядя на него, с улыбкой сказал:
— Старший брат, я не выбрал вас в Палату Хубэнь потому, что патриарх-наставник велел наставнику воспитать в нашей линии Сюаньфу ещё несколько учеников истинной передачи. Иными словами, у вас есть шанс стать учеником истинной передачи наставника, и шанс немалый. Потому я и не взял вас в Палату Хубэнь. Вступить в Палату Хубэнь хоть и почётно, но условия там не сравнятся с положением ученика истинной передачи. Потому я не взял вас, надеясь, что вы поймёте: стать учеником истинной передачи — для вас лучший путь.
Услышав это, Лэ Вэньчжэнь опешил, затем глаза его загорелись.
Он отлично понимал, что означают слова Чжао Хая. Если Чжао Хай говорит правду и Цинъян и впрямь собирается брать учеников истинной передачи, то у таких внешних учеников, как они, больше всего шансов. Потому отправлять его сейчас в Палату Хубэнь было бы расточительством.
При этой мысли Лэ Вэньчжэнь тотчас поклонился Чжао Хаю:
— Благодарю, младший брат.
Он благодарил Чжао Хая за эту весть, а не за то, что тот не взял его в Палату Хубэнь. Палата Хубэнь, по сути, тоже неплохое место, но по сравнению с учеником истинной передачи всё же уступает.
Чжао Хай кивнул и сказал Лэ Вэньчжэню:
— Хорошо, старший брат, раз поняли — ладно, только никому не говорите. Ступайте, у меня ещё есть дела. Улажу здешние дела и сразу отправлюсь в Палату Хубэнь. Поговорим позже.
Лэ Вэньчжэнь кивнул, поклонился Чжао Хаю и вышел.
Вскоре после ухода Лэ Вэньчжэня во двор Чжао Хая пришёл Ван Син. Войдя в гостиную, он тоже поклонился Чжао Хаю. Чжао Хай предложил ему сесть и махнул рукой, отпуская слуг.
Когда слуги ушли, Чжао Хай обратился к Ван Сину:
— Старший брат Ван, наставник собирается брать учеников истинной передачи. Надеюсь, вы постараетесь и станете учеником истинной передачи наставника. Это пойдёт на пользу и вам, и секте. А что до ухода из Врат Ада — забудьте об этом. Сможете?
Ван Син все эти дни пребывал в трепете.
Тогда он хотел увлечь Чжао Хая за собой, уйти из Врат Ада — можно сказать, предать их. Но Чжао Хай не согласился. С тех пор Ван Син не находил себе места. Он боялся, что с ним что-то случится, боялся, что Чжао Хай донесёт на него. А тогда ему конец.
Но все эти дни Чжао Хай не трогал его. От этого Ван Син тревожился ещё больше.
Теперь, услышав слова Чжао Хая, Ван Син тотчас поднялся и поклонился:
— Да, будьте покойны, младший брат. С сегодняшнего дня я буду верно служить Вратам Ада и не допущу никаких дурных мыслей.
Чжао Хай взглянул на него и кивнул:
— Хорошо, запомните свои слова. Служите верно Вратам Ада, а также верно служите мне. Всё, можете идти.
Ван Син отозвался и вышел.
Возвращаясь, он размышлял над словами Чжао Хая — что значит «служить верно не только Вратам Ада, но и мне»? Что это означает?
И вдруг Ван Сина осенило.
Он наконец понял, что имел в виду Чжао Хай.
(Конец главы)