Едва наступил час Чэнь, на краю неба появились две человеческие фигуры. В мгновение ока они уже были над ареной для боевых искусств, а затем опустились на высокий помост.
Как только прибывшие показались, вокруг тотчас воцарилась тишина. Люди Палаты Хубэнь во главе с Чжао Хаем хором произнесли:
— Приветствуем Учителя!
Периферийные ученики тоже дружно поклонились Цинъяну.
Цинъян махнул рукой и сразу сел на высокий помост. Стоявший за ним Седьмой дядя шагнул вперёд, взмахнул рукой — и на помосте появился нефритовый колокол. Цинъян слегка щёлкнул пальцем, и колокол издал чистый звон, долгий и переливчатый, разнёсшийся далеко вокруг, словно проникая прямо в сознание и взбадривая дух.
Затем Цинъян заговорил:
— Садитесь все.
Чжао Хай кивнул и громко произнёс:
— Садись.
С этими словами он сразу сел. Люди Палаты Хубэнь тоже дружно сели, движения их были настолько слаженны, будто действовал один человек. Цинъян, видя это, внутренне кивнул, и на душе у него стало радостно — Чжао Хай показал себя превосходно.
Когда все сели, Цинъян снова ударил в нефритовый колокол и заговорил:
— На этот раз мы поговорим о талисманном искусстве нашей секты Цинъян. Талисманное искусство делится на изготовление талисманов и использование талисманов. Сегодня речь пойдёт главным образом о способах использования талисманов…
Он говорил не высоким книжным слогом, а простыми словами. Все были немало удивлены и в то же время навострили уши, внимательно слушая.
И как раз когда Цинъян начал проповедь, в столице государства Цюнхуа, городе Цюнхуа, разгорелась великая битва.
Толпа людей в чёрном средь бела дня ворвалась в город и напала на государя Цюнхуа, императорский род и нескольких крупных дворян. Все мастера, жившие в городе Цюнхуа, не смогли избежать удара и были убиты на месте.
В городе Цюнхуа мгновенно воцарился хаос. Покончив с мастерами в городе, люди в чёрном сразу вышли за его стены. Затем бесчисленные люди в чёрном хлынули в город и напали на стражу. Они били лишь тех, кто осмеливался сопротивляться, а тех, кто не оказывал сопротивления, не трогали. Когда в городе не осталось сопротивляющихся, они вычистили дочиста всех крупных дворян, императорский род и всё ценное из казны, а затем исчезли за стенами Цюнхуа.
Вся операция заняла не больше двух часов. Цель ясна, действия стремительны. Никто не знал, кто они такие; знали лишь, что Цюнхуа конец — все мастера и все, кто осмелился сопротивляться, погибли. В городе Цюнхуа мгновенно всё пошло кувырком.
Весть быстро дошла до нижнего двора секты Цинъян в государстве Цюнхуа. Двор немедленно послал людей в город Цюнхуа проверить, а затем передал известие в секту Цинъян. Когда люди секты получили весть, все опешили. Они сразу поняли, что дело крайне важное, и немедленно доложили наверх. Вскоре доклад лёг на стол Цинъе-цзы.
Цинъе-цзы прочитал доклад, и на его лице появилось странное выражение. Он пробормотал:
— Хорошо, ах ты, паршивец, хороший приём. Надо же было такое придумать. Хорошо, неплохо, замечательно, поистине замечательно.
Теперь он мог быть уверен: это дело рук людей Палаты Хубэнь. Но он не мог возложить вину на Палату Хубэнь — потому что все люди Палаты Хубэнь сейчас находились на большой арене для боевых искусств, слушая проповедь Цинъяна, на глазах у тысяч учеников секты Цинъян, и до сих пор ещё не ушли.
В таких обстоятельствах он никак не мог приписать это дело Палате Хубэнь. Это и злило, и поражало его.
Затем он долго выдохнул, успокоился и низким голосом произнёс:
— Кто там, передайте приказ: пусть Цинсин пошлёт людей разобраться в этом деле. Хочу посмотреть, кто это сделал.
За дверью тотчас кто-то отозвался и пошёл передавать приказ.
Цинъе-цзы сидел и долго молчал. Он уже знал, кто это сделал, но не мог сказать вслух, потому и отдал такой приказ. Он и вправду не ожидал, что Чжао Хай так поступит. И тем более не ожидал, что у Палаты Хубэнь хватит на это сил — люди Палаты Хубэнь даже не шевельнулись, а задание уже было выполнено.
От этой мысли в его душе что-то дрогнуло, и он громко позвал:
— Кто там, позовите Цинфэна.
За дверью снова отозвался ученик и вышел.
Вскоре в кабинет Цинъе-цзы пришёл худощавый культиватор в одежде цвета цин. Поклонившись Цинъе-цзы, он встал и молчал. Цинъе-цзы уже привык к его манере и заговорил напрямую:
— Сходи проверь, не было ли у банды Древнего Меча каких-нибудь действий в последнее время. Той самой банды, которую контролировал Цинъин до вступления в секту Цинъян. С его поддержкой эта банда стала очень сильной. Сходи проверь, не было ли у неё в последнее время крупных операций.
Цинфэн отозвался, поклонился Цинъе-цзы и вышел.
Когда Цинфэн ушёл, Цинъе-цзы пробормотал:
— Хотелось бы, чтобы это сделала банда Древнего Меча.
Он говорил искренне. Ему и вправду хотелось, чтобы это была банда Древнего Меча. Если бы это сделала банда, он смог бы ухватиться за зацепку на Чжао Хая. Если же нет, дело становилось ещё сложнее. По его мнению, если это была не банда, значит, к делу могли быть причастны Цинъян или Цинфэн-цзы — возможно, это они послали людей.
От этой мысли Цинъе-цзы невольно тихо вздохнул и пробормотал:
— И зачем? Я ведь глава секты, зачем вам власть? Зачем со мной тягаться? И зачем?
Голос его был настолько тих, что никто не мог бы услышать. И это были его истинные мысли.
Когда проповедь Цинъяна завершилась, люди Палаты Хубэнь и остальные ученики-слушатели поблагодарили Цинъяна. Затем Цинъян ушёл, а Чжао Хай и остальные вернулись в Палату Хубэнь.
Эта проповедь длилась три часа. Когда она завершилась, уже наступил час Вэй.
Вернувшись на гору Хубэнь, Чжао Хай и его люди разошлись. Вскоре Линь Цан и двое других пришли в кабинет Чжао Хая. Войдя, все трое поклонились Чжао Хаю. Линь Цан заговорил:
— Глава отделения, задание выполнено. Все участники уже отошли на земли других сект, никто их не обнаружит. Прошу главы отделения не волноваться.
Чжао Хай кивнул и низким голосом произнёс:
— Идите. Вернувшись, хорошенько отдохните. С завтрашнего дня — обычные тренировки. И ещё: то, что сегодня говорил Учитель, вы должны хорошенько усвоить. То, что он дал сегодня, очень нам поможет.
Трое отозвались. Чжао Хай махнул рукой, и они, поклонившись, вышли из кабинета.
Когда они ушли, Чжао Хай отправился к Цинъяну. Придя в его домик, он увидел, что Цинъян уже ждёт. Увидев его, Цинъян сразу сказал:
— Идём, Учитель ждёт.
С этими словами оба отправились прямо в пещеру Цинфэн. Там Бао-е сразу пропустил их внутрь.
Войдя в пещеру Цинфэн и поклонившись Цинфэн-цзы, оба сели. Затем Цинфэн-цзы сказал Чжао Хаю:
— Задание выполнено блестяще, очень хорошо. Никогда бы не подумал, что ты придумаешь такой ход и выведешь себя совершенно чистым — никто не сможет возложить это на вас. Я слышал, глава секты уже велел Цинсину послать людей на расследование. Слушай внимательно: именно Цинсину велено послать людей на расследование, а не Цинсину самому расследовать. Понимаете, что это значит?
Чжао Хай и Цинъян кивнули.
Тогда Цинфэн-цзы продолжил:
— После этого дела посмотрим, как отреагирует глава секты. Ладно, Сяоин, а те люди, что участвовали в операции? Ты их устроил? Не дай им попасть в руки главы секты. Если они попадут к нему в руки, всё, что ты сделал, окажется напрасным.
Чжао Хай низким голосом ответил:
— Не волнуйтесь, патриарх-наставник. Все участники уже ушли на земли других сект и спрятались. Найти их совершенно невозможно. К тому же они обычные странствующие культиваторы, найти их слишком трудно. Патриарху-наставнику не о чем беспокоиться.
— Хорошо, так лучше всего. Но запомни: этих людей нужно держать под контролем. Если они почувствуют вкус лёгкой добычи и в будущем снова нападут на государства нашей секты Цинъян, будет беда. Такая возможность не исключена. Я прекрасно знаю, что за народ эти странствующие культиваторы, — Цинфэн-цзы придавал этому большое значение.
Чжао Хай сразу ответил:
— Да, патриарх-наставник, не волнуйтесь, ничего не случится. На самом деле с их силами им не взять Цюнхуа. Это ученик втайне послал людей помочь им. Иначе они вообще не вошли бы в город Цюнхуа. Так что патриарху-наставнику не о чем беспокоиться.
Цинфэн-цзы кивнул и низким голосом сказал:
— Хорошо, это хорошо. Возвращайся. Если что-то будет, я дам знать. Вернувшись, спокойно тренируйся, не своевольничай. Иди.
Чжао Хай отозвался, поднялся, поклонился Цинфэн-цзы и вышел из пещеры. Цинъян, однако, не последовал за ним — очевидно, им ещё было что обсудить.
Когда Чжао Хай ушёл, Цинфэн-цзы повернулся к Цинъяну:
— Цинъян, как думаешь, в действиях Сяоина на этот раз нет проблем? Не останется ли последствий?
Цинфэн-цзы сейчас вовсе не хотел ссориться с Цинъе-цзы, потому и был так осторожен. К тому же после этого дела он хотел посмотреть, какова будет позиция Цинъе-цзы. Если Цинъе-цзы всё равно будет настаивать на том, чтобы прибрать Палату Хубэнь к рукам, и даже захочет её придавить, он тоже поборется за Палату Хубэнь. В конце концов, Чжао Хай — его человек, и если он не вступится за Чжао Хая, это будет нехорошо.
(Конец главы)