Когда Ба Ху вернулся в свой маленький двор, небо уже готово было засветиться.
Эта ночь пролетела быстро — так быстро, что он почти не успел её осмыслить. Незаметно для него самого небо из густой черноты перешло в бледно-серую полосу на востоке. Но даже вернувшись во двор, он всё ещё прокручивал в голове всё, что увидел в той гробнице.
Гробница не была особенно роскошной — можно даже сказать, что она была пустовата. Но уже одни её размеры поражали. Ба Ху понимал: во вратах Пяти Тигров некоторые ответвления рода не имели владений, сравнимых по размаху с той усыпальницей. Значит, хозяин гробницы в своё время вложил в её постройку немало сил.
И что в итоге?
Он всё равно превратился в горсть праха.
От этой мысли на душе у Ба Ху поднялась невыразимая печаль.
Такова судьба культиватора.
Как бы ты ни был силён при жизни, как бы ни был славен, если ты не обрёл долголетия, не обрёл бессмертия — в конце концов ты обратишься в прах. И то, что культиваторы превращаются в прах, объяснялось просто: большинство из них накладывало на себя некое запретное заклятие. После их смерти заклятие срабатывало само и сжигало тело дотла.
Делали это из опасения, что однажды кто-нибудь найдёт их гробницу и осквернит останки.
Такое в Мире Мириад Гор случалось не раз.
Прежде кто-то нашёл гробницу древнего могущественного. Из неё он извлёк множество сокровищ, а в конце отыскал и останки того могущественного. Поскольку на останках сохранились кое-какие ценные вещи, он без всякого стеснения всё забрал, а тело бросил в сторону.
Обнажённое тело так и осталось валяться там.
Даже последнего достоинства культиватора лишили.
Именно поэтому многие культиваторы — особенно те, чей срок жизни подошёл к концу и кто умирал в медитации, — перед смертью накладывали на себя запретное заклятие. Стоило им умереть, как заклятие срабатывало и обращало тело в прах.
Та горсть праха была именно этим.
Но больше им ничего не оставалось.
Все те сокровища, что они собирали при жизни, в конце концов доставались другим.
От этой мысли Ба Ху невольно взглянул на железный перстень на своей руке.
Затем он тихо вздохнул.
Он знал: лучший его конец — стать таким же, как тот могущественный из гробницы. И даже того он не заслужил.
По крайней мере, у того могущественного была роскошная усыпальница.
А у Ба Ху, вероятно, и могилы не будет.
От этой мысли настроение Ба Ху стало ещё хуже.
Он даже не пошёл культивировать, а вернулся в свою комнату и повалился на постель. Не спав всю ночь и перед тем долго культивируя, он едва коснулся кровати, как провалился в глубокий сон.
В полудрёме Ба Ху почудилось, будто он идёт.
Вокруг было темно, ни единого проблеска света.
От этого ему стало невероятно неуютно.
Он хотел заговорить, но обнаружил, что не может издать ни звука. Ему оставалось лишь идти вперёд, шаг за шагом, словно его влекла какая-то незримая сила.
Вдруг он почувствовал, что впереди появилась точка света.
Сердце Ба Ху дрогнуло от радости, и он поспешил к этой точке.
Чем ближе он подходил, тем сильнее ему казалось, что свет этот отчего-то знаком. Когда же он наконец смог разглядеть его, то замер на месте.
Точкой света оказалась дверь.
И эта дверь была ему хорошо знакома.
Это была дверь той самой великой гробницы, которую он видел прежде.
Зверь-хранитель гробницы на двери смотрел на него. Уголки его губ были приподняты, словно в улыбке. Но в сочетании с длинным языком, высунутым из пасти, это вызывало дрожь.
И тут Ба Ху вдруг заметил, что на двери проступила строка мелких знаков.
На прежней двери гробницы этих знаков не было.
Он собрался с духом, прошёл несколько шагов вперёд — до двери оставалось около пяти чжанов — и остановился, вглядываясь в строку.
Там было написано:
«Секта Кровавой Бойни. Тренировочный лагерь учеников».
Ба Ху замер.
Секта Кровавой Бойни?
Что это за секта?
Выходит, это место — тренировочный лагерь учеников секты Кровавой Бойни? Но почему тренировочный лагерь секты Кровавой Бойни выглядит точно так же, как дверь той великой гробницы?
Что происходит?
Пока он терялся в догадках, вдруг раздался голос:
— Юноша, добро пожаловать в тренировочный лагерь учеников секты Кровавой Бойни. Здесь ты можешь получить всё, чего желаешь.
Голос появился так внезапно, что Ба Ху вздрогнул.
Он отскочил на два шага назад и по привычке хотел схватиться за саблю. Но тотчас вспомнил, что, кажется, спит, а во сне откуда взяться сабле?
И всё же, к его удивлению, рука его ощутила тяжесть.
Поясная сабля с тигриной головой уже была в его руке.
Ба Ху опешил.
Но всё же, держа саблю наготове, он настороженно огляделся.
Тогда голос раздался снова:
— Секта Кровавой Бойни — великая секта с долгой историей. Каждый ученик нашей секты подобен дракону. Ты по воле случая получил вступительный жетон нашей секты. Если ты согласишься вступить в секту Кровавой Бойни, то сможешь войти в тренировочный лагерь и пройти обучение ученика секты Кровавой Бойни.
Голос помолчал и добавил:
— Но, вступив в секту Кровавой Бойни, ты станешь её учеником и вовеки не сможешь изменить ей. Иначе секта отнимет всё, что тебе дала, а заодно и твою жизнь.
На сей раз Ба Ху заметил — голос исходил из пасти зверя-хранителя гробницы.
Ба Ху снова отступил на два шага, взял саблю обеими руками и настороженно уставился на изваяние:
— Что это за место? Почему я здесь оказался?
И, заговорив, он обнаружил, что теперь может издавать звуки.
Зверь-хранитель гробницы заговорил:
— Это место — твой сон. Сегодня ты получил вступительный жетон секты Кровавой Бойни — тот железный перстень. Пока он у тебя, ты имеешь право стать учеником секты Кровавой Бойни.
— Если ты согласишься стать её учеником, то сможешь войти в эти двери, пройти обучение и стать выдающимся мастером.
— Ну что? Согласен?
Ба Ху с тяжёлой серьёзностью произнёс:
— Я ученик врат Пяти Тигров и не могу вступить в секту Кровавой Бойни. Если я вступлю, это будет предательством врат Пяти Тигров.
В душе Ба Ху всё же дрогнуло.
Но стоило ему вспомнить, что он ученик врат Пяти Тигров, вспомнить род Ба, как он так и не сказал, что вступит в секту Кровавой Бойни.
— Ты забыл, что я сказал?
Зверь-хранитель гробницы смотрел на него, и голос его был низким.
— Ты сейчас во сне. Если ты вступишь в секту Кровавой Бойни здесь, во внешнем мире об этом никто не узнает. К тому же нам, секте Кровавой Бойни, вовсе не нужно, чтобы ты менял свой метод культивации. Напротив, мы позволим тебе практиковать твою нынешнюю технику, лишь поможем её усовершенствовать. Разве это плохо?
Он помолчал и добавил:
— Твоё тело от рождения слабо, а техника, которую ты практикуешь, предъявляет к телу высокие требования. Разве каждый раз при культивации ты не чувствуешь, как тебе тяжело, как болят внутренние органы, как меридианы словно вот-вот разорвутся?
— И в последнее время это становится всё хуже.
— Это потому, что твоё тело от рождения слабо и не подходит для твоей нынешней техники. Если ты не сменишь технику культивации, то меньше чем через три года твои меридианы разорвутся, и ты умрёшь.
— Ну что, парень, вступишь в секту Кровавой Бойни?
Ба Ху остолбенел.
Во время культивации у него болели внутренние органы и меридианы словно готовы были разорваться — об этом он не говорил никому.
Даже родители и старший брат не знали.
Остальные братья и сёстры, разумеется, тем более.
А теперь это изваяние взяло и выложило всё напрямую.
Как тут было не изумиться?
Ба Ху смотрел на зверя-хранителя гробницы, и настороженность в его глазах стала ещё сильнее.
Он с тяжёлой серьёзностью произнёс:
— Кто ты такой? Откуда знаешь о моём состоянии? Зачем тебе нужно, чтобы я вступил в секту Кровавой Бойни?
Ба Ху по-прежнему был настороже.
Он подозревал, что кто-то хочет с ним расправиться, потому и не сказал, что согласен вступить.
Зверь-хранитель гробницы взглянул на Ба Ху и холодно усмехнулся:
— Я просто счёл тебя человеком, связанным судьбой, и захотел помочь.
Он помолчал и добавил:
— Если бы ты не получил вступительный жетон секты Кровавой Бойни, думаешь, я стал бы с тобой возиться? Я хоть и всего лишь привратник, но что такое секта Кровавой Бойни? Разве туда может вступить кто угодно?
— Раз ты не ценишь доброту, возвращайся.
— Стоит тебе проснуться, сними перстень с руки, выброси его — и больше никогда меня не увидишь.
С этими словами дверь вдруг стала отступать.
Всё дальше, дальше — и в мгновение ока исчезла.
А в следующее мгновение Ба Ху рывком сел на кровати.
Он обнаружил, что на дворе всё ещё день.
Он проспал всего около двух часов. Когда он возвращался от гробницы, небо уже начинало светлеть, потому день сейчас был вполне естественен.
Но солнечный свет снаружи не дал Ба Ху ни капли тепла.
Он весь покрылся холодным потом.
И при этом неотрывно смотрел на перстень.
Спустя долгое время он наконец немного успокоился.
Затем тотчас снял перстень с руки, бросил его на стол в спальне и больше на него не взглянул.
После этого он поднялся, вышел из спальни и направился в свою комнату покоя.
Комната покоя была совсем маленькой: только подушка для медитации, больше ничего.
Он сразу сел на подушку, успокоил дыхание и начал культивировать.
Но едва он приступил, как резкая боль во внутренних органах и меридианах заставила его вновь покрыться холодным потом.
Прежде он стискивал зубы и терпел.
Но сегодня сердце его никак не могло успокоиться.
Ему казалось, что он вот-вот не выдержит.
Он резко прервал культивацию и открыл глаза.
В них отражалась мучительная борьба.
Он вспомнил слова зверя-хранителя гробницы.
Если он будет культивировать так и дальше, ему не прожить и трёх лет.
Он верил словам изваяния.
Потому что оно рассказало ему всё о его теле.
Он не мог не верить.
И именно потому, что верил, так мучился.
Он боялся, что, вступив в секту Кровавой Бойни, уже не сможет повернуть назад.
Что его будут контролировать.
А это означало предательство врат Пяти Тигров.
Если об этом узнают во вратах Пяти Тигров, ему конец.
Но одновременно он прекрасно понимал: это дело для него безусловно благое.
Можно даже сказать, что оно изменит его судьбу.
Более того, оно может спасти ему жизнь.
Если он не хочет умирать, лучше вступить в секту Кровавой Бойни.
Пусть изваяние, возможно, и лжёт, но это его единственный шанс.
Он и вправду не хотел его упускать.
Именно потому так и мучился.
(Конец главы)