В главном зале секты Цинъян Цинъе-цзы восседал на почётном месте, обводя взглядом четырёх человек, стоявших перед ним.
Эти четверо прибыли из секты Сюаньцзя, секты Железной Руки, секты Пяти Ядов и Академии Белого Камня. В своих сектах они были фигурами незаурядными — все мастера бессмертного уровня, верховные старейшины, почти равные самому Цинъе-цзы.
Цинъе-цзы и впрямь не ожидал, что эти четыре секты пришлют посланников. Он взглянул на них и заговорил:
— Господа, не знаю, по какому делу вы прибыли? Неужели хотите продолжить борьбу с нашей сектой Цинъян? Сила нашей секты хоть и невелика, но хребет крепок. Если желаете продолжать — мы с радостью составим компанию.
Он и впрямь не знал, чего хотят эти типы. Секты только-только прекратили бой, а они появляются в такой момент — само по себе странно, поневоле заподозришь неладное.
Среди четверых главным был темнокожий — сразу видно, из секты Сюаньцзя. Это был верховный старейшина секты Сюаньцзя, Достопочтенный Железное Лицо, Железный бык.
Имя «Железный бык» звучало не как имя культиватора, а как прозвище старого крестьянина. Но сила этого человека и впрямь поражала. Говорили, что он был странствующим культиватором, однажды в схватке едва не погиб, но был спасён учеником секты Сюаньцзя и в конце концов вступил в секту. Никто не ожидал, что после вступления в секту он пойдёт в гору. По какой-то причине его тело мутировало, обретя чудовищную силу и невероятную защиту, а вместе с техниками секты Сюаньцзя он стал расти с невероятной скоростью и в конце концов достиг бессмертного уровня. Можно сказать, он был живой легендой секты Сюаньцзя.
Железный бык занимал в секте Сюаньцзя второе место после Тето. На сей раз он возглавлял представителей четырёх сект.
Услышав слова Цинъе-цзы, он взглянул на него и негромко произнёс:
— Глава секты Цинъе-цзы, на сей раз мы четверо прибыли от имени четырёх сект. Наши четыре секты отвели войска от секты Цинъян, но это не значит, что у нас нет сил для боя. Потому мы пришли от имени четырёх сект выдвинуть условия.
Услышав это, Цинъе-цзы слегка приподнял бровь. Он был человеком жёстким, иначе не согласился бы на эту операцию. Теперь, услышав такое, он почувствовал некоторое неудовольствие, потому и отреагировал так. Но всё же заговорил:
— О? Вот как? Тогда я хотел бы услышать, какие условия вы хотите выдвинуть. Говорите.
Железный бык взглянул на Цинъе-цзы, лицо его тоже помрачнело, но он заговорил:
— Условия наших четырёх сект на самом деле просты, их всего два. Первое: когда вы, секта Цинъян, потребовали от нас отвести войска, вы выдвинули два условия, одно из которых — чтобы мы никогда не вторгались в секту Цинъян. Но люди наших четырёх сект считают это несправедливым — если мы, четыре секты, никогда не вторгаемся в Цинъян, значит ли это, что ваша секта Цинъян может в любой момент вторгнуться в наши четыре секты? Потому наши четыре секты предлагают изменить этот пункт: вместо «никогда не вторгаться в Цинъян» — «взаимное ненападение» между нами. Как вы на это смотрите, глава секты Цинъе-цзы?
Услышав это, Цинъе-цзы опешил. Затем обернулся и взглянул на Цинфэн-цзы и остальных, сидевших рядом. Те не выказали никакой реакции. Цинъе-цзы негромко произнёс:
— Это условие мы можем принять, оно справедливо. Тогда прошу вас назвать второе условие.
Железный бык взглянул на Цинъе-цзы и негромко произнёс:
— Второе: хотя наши секты и заняли земли четырёх государств секты Цинъян, сами люди тех четырёх государств попросили об этом, а не мы того желали. А секта Цинъян из-за этого обрушилась на нас — поистине недолжное. И в этой войне наши четыре секты понесли немалые потери. Потому второе наше условие таково: секта Цинъян должна возместить все потери наших четырёх сект.
Услышав это, лица Цинъе-цзы и остальных разом изменились. В глазах Цинъе-цзы сверкнул холодный блеск, лицо его посинело. Он взглянул на Железного быка:
— Вы серьёзно? Вы и впрямь хотите, чтобы наша секта Цинъян возместила ваши потери?
Цинъе-цзы и впрямь разгневался. Он не ожидал, что люди тех четырёх сект окажутся настолько бесстыдными. Как тут не разозлиться? Потому тон его был уже весьма нехорош.
Железный бык взглянул на Цинъе-цзы и негромко произнёс:
— Да, наши четыре секты именно это и имеют в виду. Но это дело можно обсудить. Потому, глава секты Цинъе-цзы, вам стоит обсудить его и лишь затем решать.
Видя лицо Цинъе-цзы, Железный бык понял, что дело может пойти плохо, потому нарочно сказал так — намекая Цинъе-цзы, что это можно обсудить.
Услышав это, Цинъе-цзы опешил. Он не был глупцом — хоть нрав у него и был крутой, это не значило, что ума нет. Выслушав Железного быка, он задумался, затем заговорил:
— Хорошо, четверо, прошу подождать в нашей секте Цинъян. Это дело мы должны обсудить, прежде чем решить.
С этими словами он громко крикнул за дверь:
— Эй!
Тотчас вошли два ученика и поклонились Цинъе-цзы. Тот обратился к ним:
— Устройте четырём старейшинам места для отдыха, не выказывайте ни малейшей небрежности.
Те двое отозвались, подошли к четверым и повели их к выходу.
Железный бык и остальные поклонились Цинъе-цзы и вышли из зала.
Едва Железный бык покинул зал, как самый вспыльчивый Цинъянь-цзы вскочил и громко воскликнул:
— Бесстыдство, какое бесстыдство! Они осмелились сказать такое — мне за них стыдно!
А самый хладнокровный Цинъюнь-цзы слегка нахмурился:
— Нет, в этом деле я всё время чувствую что-то странное. Они сами отвели войска с земель нашей секты Цинъян, вернули нам земли четырёх государств — значит, не хотят драться до взаимного уничтожения. В такой момент выдвигать такое требование совершенно неразумно.
Цинъе-цзы и Цинфэн-цзы кивнули. Цинъе-цзы негромко произнёс:
— В этом деле и впрямь есть что-то странное. Противник не должен так поступать. Какие у вас мысли?
Цинъе-цзы и впрямь не мог понять этого дела, потому и спросил. Цинъянь-цзы к тому времени тоже успокоился.
Тут заговорил Цинфэн-цзы:
— Первое условие противника, по сути, не чрезмерно. Судя по этому, противник сохраняет хладнокровие, понимает: если мы будем драться насмерть, они ничего не выгадают. И войска они отвели — значит, и впрямь приняли наши условия. В таком случае, по логике, они не должны выдвигать второе условие, но выдвинули. В этом и есть странность. Глава секты, как думаешь, может, они боятся, что мы потребуем от них возмещения, и потому выдвинули своё первыми? Тогда, даже если мы потребуем, у них будет отговорка?
Слова Цинфэн-цзы словно вразумили остальных трёх. Услышав это, они сперва опешили, а затем сочли, что в этом есть смысл. Противник уже принял их условия — не должен был выдвигать столь чрезмерное требование, но выдвинул. И слова Железного быка тоже странны: он явно дал понять, что второе условие можно обсудить. Как обсудить? Что обсуждать? Это само по себе вопрос.
Цинъе-цзы с полуприкрытыми глазами думал долго, затем заговорил:
— Такая возможность есть, и весьма вероятная. Хорошо, завтра мы прощупаем их почву, посмотрим, что они имеют в виду. Если они просто хотят, чтобы мы не требовали возмещения, — это можно обсудить. Если у них иная цель — тогда и говорить не о чем.
Остальные трое отозвались. Цинъе-цзы негромко произнёс:
— Хорошо, так и решим. Идите отдыхать. Но расслабляться рано: не забывайте, наш противник — четыре секты. Стоит расслабиться — и они могут ударить. Потому будьте осторожны.
Трое отозвались, поднялись и вышли.
А Цинфэн-цзы, вернувшись в свою пещерную обитель, тотчас позвал Цинъяна. Прежде он не слишком жаловал Цинъяна, но теперь относился к нему с большим вниманием. Как ни крути, Цинъян уже стал старейшиной поколения «Цин».
Когда Цинъян пришёл в пещеру Цинфэн, тот взглянул на него и негромко произнёс:
— Цинъян, как там раны Чжао Ина? Говорят, на сей раз он получил тяжёлые раны. Сможет ли восстановиться?
Цинфэн-цзы и остальные только что вернулись в секту и сразу занялись сектантскими делами, потому лишь сегодня нашёл время для дел своей линии.
У секты Цинъян изначально было пять пиков выше десяти тысяч метров, но теперь осталось лишь четыре. Пик, где прежде был Цинжуй-цзы, опустился ниже десяти тысяч. Хорошо ещё, что у Цинжуй-цзы остались достойные ученики, которые удержали пик на высоте девяти тысяч метров. Но девять тысяч и десять тысяч — разница огромна, а эта разница — пропасть в силе.
Именно видя положение линии Цинжуй-цзы, Цинфэн-цзы стал уделять больше внимания своей линии, особенно Чжао Ину, прозванному небесным талантом. Потому он и спросил о Чжао Ине. Он очень ценил его — тем более что у Чжао Ина была и другая сущность, из-за которой Цинфэн-цзы ценил его ещё больше.
Услышав вопрос, Цинъян тотчас ответил:
— Будьте покойны, наставник. С Чжао Ином всё в порядке. Его раны в основном зажили. Прежде он получил лишь внутренние повреждения, не слишком тяжёлые, они не повлияют ни на его культивацию, ни на будущее развитие. Будьте покойны.
(Конец главы)