Весть, словно бешеный ветер, пронеслась по всему Миру Мириад Гор.
Когда глава секты Цинъян, Цинъе-цзы, сообщил всем сектам о том, что линия Янфу является филиалом Спасителей душ, Мир Мириад Гор тотчас всколыхнулся. Секта Тяньсюань и монастырь Лэйинь тоже были встревожены. Ни одна секта не потерпит, чтобы филиал организации наёмных убийц пустил корни у неё под носом. Тем более что прежде между сектами и Спасителями душ существовало молчаливое соглашение: Спасители душ могут сами растить своих последователей, но ни в коем случае не должны протягивать руку в секты. Это была граница, позволявшая им существовать, и предел терпения сект.
А теперь целая линия секты Цинъян оказалась людьми Спасителей душ.
А целая линия — это немалое число людей.
Вес этого дела нетрудно вообразить.
Весть разнеслась по Миру Мириад Гор примерно за десять дней. Вся секта Цинъян эти десять дней была в полной боевой готовности, не смея ни на миг расслабиться.
В тот день Цинъе-цзы, Цинфэн-цзы и ещё трое верховных старейшин, а также некоторые высшие чины секты собрались у самой большой телепортационной формации. Все стояли молча, словно чего-то ждали.
Из-за присутствия этих важных персон ученикам секты было запрещено пользоваться телепортационной формацией.
Ученик, которому срочно понадобилась формация, топтался в стороне, сгорая от нетерпения, и, глядя на Цинъе-цзы и остальных, тихо ворчал:
— Что вообще происходит? Почему все эти важные господа собрались здесь? Неужели кого-то встречают? Кто это такой, что ради него явились все эти господа?
Он всего лишь сетовал, что не может воспользоваться формацией, и не ожидал, что стоявший рядом человек подхватит его слова.
Тот негромко произнёс:
— Брат, вот этого ты как раз не знаешь. Тот, кто сегодня прибудет, и впрямь заслуживает, чтобы эти господа встретили его лично.
— Недавно линию Янфу уничтожили, а потом секта обнаружила, что они и впрямь люди Спасителей душ. Дело это вызвало огромный шум, и теперь о нём знает весь Мир Мириад Гор.
— Оно встревожило и секту Тяньсюань, и монастырь Лэйинь. Брат должен понимать, что это за секты.
— Прибывшие сегодня — делегация, возглавляемая теми двумя сектами. Они приехали посмотреть доказательства. Как думаешь, нужно ли главе секты и этим господам выходить их встречать?
Ученик, что прежде ворчал, опешил, затем понизил голос:
— Ты хочешь сказать, что прибыли люди из секты Тяньсюань и монастыря Лэйинь? О небо, да ведь это две величайшие секты всего Мира Мириад Гор! Они и впрямь приехали? Похоже, дело и вправду разрослось.
Ответивший ученик с довольным видом произнёс:
— Конечно, правда. Мой старший брат из Палаты исполнения законов, он сам мне сказал. Разве может быть ложью? Он как раз в оцеплении. А я сегодня пришёл поглазеть, вовсе не за тем, чтобы воспользоваться формацией.
— Брат, какое бы у тебя ни было дело, обожди. Такие случаи выпадают нечасто.
Тот, кто ворчал, замолчал.
Он знал, что собеседник прав. Такой случай и впрямь редкость. Даже будь у него дело неотложной важности, придётся подождать.
Для людей секты Цинъян кто такие люди из секты Тяньсюань и монастыря Лэйинь? Они словно стоящие высоко над всеми владыки. А секта Цинъян? Всего лишь маленький уездный городок. И вот явились важные господа — не выйти их встречать, разве это не искать смерти?
И тут на телепортационной формации сверкнул белый свет.
В белом свете появилась группа людей.
Среди них были даосы, буддисты и люди в мирской одежде. Но от каждого исходила столь мощная аура, что сразу видно было — с ними лучше не связываться.
Во главе стоял даос.
На нём было даосское одеяние чёрно-белого цвета, в руке — мухогонка, в волосах — шпилька из зелёного нефрита. Весь его облик дышал бессмертной святостью, но при этом давил немало.
За ним стоял монах в светло-жёлтой рясе.
Монах выглядел лет на пятьдесят с лишним, его бритая голова словно светилась, телосложение было крупным и полным, но лицо дышало добротой. В руке он держал чётки, другую прижал к груди, глаза полуприкрыты — в милосердии его сквозила строгость.
Едва увидев этих двоих, несколько важных персон секты Цинъян тотчас вышли навстречу.
Цинъе-цзы поклонился возглавлявшему даосу и монаху:
— Цинъе-цзы вместе со старейшинами секты Цинъян приветствует истинного человека Тяньцзи-цзы, приветствует мастера Цзюфана.
С этими словами он отвесил глубокий поклон.
Тяньцзи-цзы и остальные поспешно ответили на поклон. Тяньцзи-цзы с улыбкой произнёс:
— Глава секты Цинъе-цзы слишком любезен. Мы прибыли по повелению, лишь взглянуть на положение дел в секте Цинъян. Простите, что побеспокоили главу секты, прошу не взыскать.
Цинъе-цзы поспешно ответил:
— Что вы, что вы. Для нашей секты Цинъян большая честь, что вы прибыли.
— Прошу, следуйте за мной. Мы уже приготовили пир, чтобы омыть вас с дороги. Прошу.
С этими словами он повернулся и сделал приглашающий жест.
Хоть он и был главой секты, перед этими людьми он держался крайне смиренно, словно его положение изначально было на ступень ниже.
Так оно и было.
Несмотря на то что Тяньцзи-цзы и остальные в своих сектах, возможно, всего лишь старейшины и не имеют большой реальной власти, их сила, может, и уступает Цинъе-цзы и другим. Но они представляют великие секты.
Разве может такая секта, как Цинъян, сравниться с Тяньсюань и Лэйинь? Никакого сравнения.
Потому Цинъе-цзы и держался так смиренно.
Иначе было нельзя.
Даже будь он главой секты, даже будь его сила выше, что с того? Секта Цинъян не сравнится и с одним филиалом тех сект. Потому оставалось лишь смириться.
Тяньцзи-цзы и остальные не стали церемониться и последовали за Цинъе-цзы в секту.
По пути ученики секты Цинъян больше не смели подглядывать и разошлись по своим дворам.
Не то чтобы им не хотелось посмотреть, просто секта не позволяла. Секта Цинъян всё-таки секта. Если бы ученики толпились, словно никогда не видевшие света, вокруг Тяньцзи-цзы и остальных, секта Цинъян потеряла бы лицо.
Потому люди секты Цинъян смирно сидели по своим дворам.
Цинъе-цзы провёл всех в главный зал секты Цинъян.
В зале уже были расставлены низкие столики. За каждым лежала подушка для медитации.
Затем Цинъе-цзы и остальные заняли места хозяев. Тяньцзи-цзы и прочие, каким бы высоким ни было их положение, были гостями и не могли сесть на места хозяев.
Потому Цинъе-цзы сел на главное место. Слева от него расположились Тяньцзи-цзы и остальные, справа — Цинфэн-цзы и другие высшие чины секты Цинъян.
Когда все расселись, Цинъе-цзы легонько ударил по нефритовому колокольчику на столике перед собой.
Раздался протяжный звон.
Вскоре из глубины зала вошли ученицы секты Цинъян. В руках они несли подносы с разными яствами, плодами, а также нефритовыми кувшинами для вина и нефритовыми чарками.
Они расставили всё на каждом столике и удалились.
Затем вошла ещё одна группа учениц, опустилась на колени возле каждого столика, взяла нефритовые кувшины, налила каждому чарку вина и замерла, больше не говоря ни слова.
Тогда Цинъе-цзы поднял чарку и произнёс:
— Цинъе-цзы от имени всех в нашей секте Цинъян приветствует прибытие собратьев по пути. Выпьем!
Все тоже подняли чарки и осушили духовное вино.
Поставив чарку, Тяньцзи-цзы с улыбкой сказал Цинъе-цзы:
— Благодарю главу секты Цинъе-цзы за радушие. Позвольте мне от имени всех нас поднять чарку за секту Цинъян. Прошу!
С этими словами он тоже поднял нефритовую чарку и выпил до дна.
Хозяин пьёт за гостей, гости отвечают — таков этикет.
После этого обмена любезностями строгих правил стало меньше, и все могли не спеша пить вино.
Все, разумеется, это понимали, потому и вторую чарку осушили.
Как только вино коснулось горла, атмосфера в зале стала заметно свободнее. Люди принялись есть и пить.
Хоть среди них были даосы и буддисты, ни те, ни другие не возбраняли духовное вино. Для них оно было сродни пилюлям — тем, что необходимо принимать.
Осушив чарку, Тяньцзи-цзы сказал Цинъе-цзы:
— Глава секты Цинъе-цзы, мы прибыли из-за дела Спасителей душ.
— Вы знаете, что дело это огромной важности. Потому не могли бы вы подробно рассказать, что именно произошло?
Цинъе-цзы кивнул и негромко произнёс:
— Лучше всех об этом деле знает наш старейшина Цинфэн-цзы. Пусть он и расскажет.
С этими словами он обернулся и кивнул Цинфэн-цзы.
Цинфэн-цзы поклонился Цинъе-цзы, затем обернулся и поклонился Тяньцзи-цзы и остальным.
Тяньцзи-цзы и прочие, увидев, что Цинфэн-цзы всё время держит глаза закрытыми, ничего не сказали.
В сектах Мира Мириад Гор множество людей практикует самые разные техники. В буддийской школе, к примеру, есть обет молчания — практикующие его не говорят. Так что человек вроде Цинфэн-цзы, всегда держащий глаза закрытыми, — сущая мелочь.
Поклонившись всем, Цинфэн-цзы заговорил:
— Дело началось с одной семьи в нашей секте.
— Расследуя измену пяти учеников истинной передачи, что были при старейшине Цзэн Яне, мы обнаружили неладное.
— Мой внесённый в списки ученик Цзэн Ян, достигнув ранга Цзе, основал собственную линию под названием Сюаньфу.
— Он взял пятерых учеников истинной передачи и отдал им в управление три десятых своих владений.
— Но те пятеро, управляя владениями, вовсе не думали об их продуктивности, а лишь безжалостно выкачивали доход, доведя владения почти до истощения.
— Это принесло ему горькое разочарование.
— И как раз среди его внешних учеников один проявил себя весьма достойно. Он обратил на него внимание.
— Но не ожидал, что в его собственной пещере Сюаньфу кто-то нападёт на того ученика, к которому он благоволил.
— После расследования выяснилось, что нападавший — один из его учеников истинной передачи.
(Конец главы)