Едва Чжао Хай взглянул на ту формацию, как сразу понял: это наверняка та самая формация, что используется исключительно в секте Цинъян. Если он не ошибся, эта формация непременно связана с великими мастерами высшего мира.
Это заставило Чжао Хая заколебаться.
Если он и впрямь включит эту формацию в свой Дхарма-образ, не получит ли великий мастер высшего мира больше силы веры? Не узнает ли он его тайну? А если узнает — быть беде.
От этих мыслей у Чжао Хая разболелась голова. Впрочем, в конце концов он решил пока не включать эту формацию в свой Дхарма-образ. Всё равно он культиватор тела — в крайнем случае скажет, что эта техника ему не подходит, потому и не может он её практиковать.
Но с этим делом нужно было что-то решать.
Чжао Хай убрал ту нефритовую табличку, затем взял табличку по изготовлению талисманных бумажек и внимательно изучил её, поняв, как пользоваться пустыми талисманными бумажками, кистью для талисманов, чернилами, песочным столом и кистью из сюаньте. Лишь после этого он собрал все вещи и вышел из комнаты.
Ведь он договорился со всеми собраться в его комнате.
И точно: выйдя наружу, он увидел, что Линь Цан и остальные уже вышли из своих комнат и расселись в гостиной. Вскоре подтянулись и все прочие. Тридцать шесть человек набились в небольшую гостиную так, что яблоку негде было упасть.
Убедившись, что все в сборе, Чжао Хай заговорил:
— Хорошо, все на месте. Прежде всего поздравляю вас: все вы вступили в секту Цинъян. Отныне мы — полноправные ученики Цинъяна.
Все негромко рассмеялись.
По правде говоря, на душе у них всё ещё было некоторое волнение, но уже не столь сильное. Поначалу, едва выполнив задание и только-только прибыв в Цинъян, они ликовали. Теперь же волнение поутихло, и они держались куда спокойнее.
Чжао Хай обвёл взглядом собравшихся и негромко произнёс:
— Я только что осмотрел то, что выдала нам секта. Именную табличку я надел, защитное одеяние — тоже. Нефритовую табличку по изготовлению талисманов просмотрел, упражняться можно и позже.
— А вот что действительно причиняет мне головную боль, так это нефритовая табличка с техникой культивации. Я ведь культиватор тела, и техника, что дала секта, мне попросту не подходит. Стану насильно её практиковать — непременно получу отклонение. А вы как?
Чжао Хай решил выложить это напрямую, чтобы все знали. Тогда в будущем, даже если он не станет практиковать технику секты и не включит ту формацию в свой Дхарма-образ, никто не сможет ему ничего предъявить.
Линь Цан и остальные кивнули.
По правде говоря, все они изначально практиковали отнюдь не цинъянские техники и, разумеется, не владели той цинъянской формацией. Если теперь насильно включить её в их технику, вполне могут возникнуть проблемы. Пусть они и не культиваторы тела, но положение у них схожее.
Сюй Юань горько усмехнулся:
— У нас то же самое. Техника, которую мы сейчас практикуем, — не сектантская. Если насильно вставить в неё формацию, непременно что-нибудь пойдёт не так. Так что вопрос о том, как включить формацию в нашу технику, и впрямь стоит остро.
Чжао Хай немного подумал и негромко сказал:
— Думаю, у секты наверняка есть способ решить эту проблему. Все мы прежде были людьми господ. Теперь, хоть мы и вступили в Цинъян, те господа непременно с нами свяжутся. Вот тогда у них и спросим.
Все кивнули.
Все они были подчинёнными тех внесённых в списки учеников. Теперь, хоть они и стали внешними учениками, они по-прежнему оставались их людьми. В будущем те внесённые в списки ученики непременно с ними свяжутся. Так что обо всём можно будет поговорить тогда.
Чжао Хай обвёл всех взглядом:
— Хоть мы и люди разных господ, наш союз будет существовать всегда. Впредь, что бы у кого ни случилось, если сможете помочь — помогайте по мере сил.
— Наше положение, пожалуй, несколько особенное. Вы, должно быть, заметили: те внешние ученики, что снаружи, относятся к нам не слишком дружелюбно. В секте нам остаётся рассчитывать только на себя.
— Даже если те господа и смогут нам помочь, много они не сделают. Нам всё равно придётся полагаться на себя. Потому мы должны держаться вместе, и наш союз должен существовать всегда.
Все кивнули.
Чжао Хай посмотрел на всех:
— Я вовсе не стремлюсь занять главенствующее положение. По правде говоря, даже если я его займу, выгоды мне это не принесёт. Вы ведь ничего мне не дадите, да и я не получу ничего сверх.
— Я лишь служу связующим звеном, соединяю всех вместе. На самом деле я ничем не управляю.
Тут заговорил Линь Цан:
— Младший брат Чжао Ин, не говори так. Не будь тебя, мы бы сегодня не сидели здесь — давно погибли бы на руднике сюаньте. Мы все тебе безмерно благодарны.
— Впредь наш союз будет существовать всегда, а ты — наш глава союза.
Остальные поддержали. Все согласились, что Чжао Хай станет главой союза. Ведь его способности говорили сами за себя. На руднике, не будь его, они бы все погибли. За это они были ему поистине благодарны.
Видя их настроение, Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Что ж, тогда не буду скромничать. Обещаю быть хорошим главой союза.
— Но, возвращаясь к делу, у меня такое чувство, будто я работаю задаром. Носишь звание главы союза, а выгоды никакой. Ха-ха-ха!
Услышав это, остальные тоже расхохотались — да так громко, что смех разнёсся далеко вокруг, и внешние ученики, упражнявшиеся в изготовлении талисманов, невольно обернулись.
В этот самый миг за дверью раздался голос:
— Ого, а тут оживлённо.
Все обернулись к двери. Там стоял человек и с улыбкой смотрел на них.
Едва Чжао Хай увидел его, как оторопел. Он поспешно поднялся:
— Господин, как вы здесь оказались?
Пришедший был не кто иной, как Лэ Вэньчжэнь.
Лэ Вэньчжэнь обвёл взглядом собравшихся в комнате и с улыбкой произнёс:
— Не называй меня господином, зови просто старшим братом. Теперь мы братья по секте. Пойдём, Чжао Ин, ты мне нужен — есть одно дело.
Чжао Хай отозвался, обернулся к остальным и кивнул им.
Тут только остальные опомнились, разом поднялись и приветствовали Лэ Вэньчжэня. Тот ответил на приветствие и негромко сказал:
— Хорошо, не нужно церемоний. Теперь мы собратья по секте, должны заботиться друг о друге.
Все принялись уверять, что не смеют. Лишь после этого Чжао Хай вышел следом за Лэ Вэньчжэнем во двор.
Однако Лэ Вэньчжэнь не стал разговаривать с ним во дворе, а сразу повёл Чжао Хая в следующий двор, дальше вглубь.
Тот двор целиком был отведён под жилища внесённых в списки учеников. Чжао Хай ничего не сказал и следовал за Лэ Вэньчжэнем. Когда они вошли в тот двор и он увидел вереницу маленьких двориков, то невольно опешил.
Лэ Вэньчжэнь взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Здесь живут внесённые в списки ученики. Условия куда лучше, чем у вас. Но я и сам начинал с внешнего ученика — так что и ты старайся.
На самом деле Лэ Вэньчжэнь ничуть не верил, что Чжао Хай сможет стать внесённым в списки учеником. Он просто сказал это для вида.
Чжао Хай отозвался и последовал за Лэ Вэньчжэнем к одному из двориков.
Всего таких двориков было тридцать шесть. Идя вперёд, Лэ Вэньчжэнь говорил Чжао Хаю:
— В этом дворе тридцать шесть малых двориков, а значит, и тридцать шесть внесённых в списки учеников.
— Разумеется, это не строгое число. Учитель считает тридцать шесть числом Небесного Ковша, потому и берёт не более тридцати шести внесённых в списки учеников. Сейчас многие дворики пустуют. У Учителя всего двадцать три внесённых в списки ученика.
С этими словами Лэ Вэньчжэнь толкнул калитку и вошёл во дворик.
Дворик оказался совсем небольшим. Весь двор был вымощен синими каменными плитами, никакой растительности — лишь маленький каменный столик и четыре каменные скамьи. Больше ничего.
Лэ Вэньчжэнь провёл Чжао Хая прямо к домику во дворе. Все домики здесь были двухэтажными.
Войдя, они увидели, что первый этаж — это гостиная, чулан для чая и ещё одна комната с закрытой дверью, назначение которой оставалось неизвестным.
Лэ Вэньчжэнь провёл Чжао Хая в гостиную и усадил там.
Когда они уселись, Лэ Вэньчжэнь наконец заговорил:
— Чжао Ин, теперь ты полноправный ученик секты Цинъян. Ну, расскажи, как ощущения?
Говоря это, Лэ Вэньчжэнь с улыбкой смотрел на Чжао Хая. Ясно было, что ему не терпелось узнать, о чём тот думает.
Чжао Хай поспешно ответил:
— Отвечу вам, господин: я и впрямь очень взволнован. Для меня это ведь событие немалой важности. Благодарю вас за предоставленную возможность.
Чжао Хай, разумеется, знал, что следует говорить в такой момент. Он и не думал выказывать что-то особенное.
Лэ Вэньчжэнь слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Запомни: впредь зови меня старшим братом. В секте обращение «господин» звучит странно, люди начнут думать лишнее. Так что зови старшим братом, и никак иначе.
— Кстати, ты получил сектантские льготы?
Лэ Вэньчжэнь был искренне рад, что Чжао Хай смог вступить в Цинъян. Он также знал, что со вступлением у Чжао Хая наверняка возникнут сложности — особенно с техникой культивации.
Он знал, что Чжао Хай — культиватор тела, а в Цинъяне, хоть и имелись техники для культиваторов тела, из-за пренебрежительного отношения к ним было их немного. Это и было его головной болью. Потому он и спрашивал именно об этом.
Чжао Хай поспешно ответил:
— Да, получил. Но среди сектантских льгот есть формация, которую необходимо включить в Дхарма-образ. Однако мой Дхарма-образ совершенно не совместим с сектантской техникой. Я ума не приложу, как быть.
Чжао Хай, разумеется, воспользовался случаем, чтобы завести об этом речь. Ему хотелось посмотреть, что скажет Лэ Вэньчжэнь.
Лэ Вэньчжэнь кивнул:
— Я тоже об этом подумал. В сектантской технике есть формация, присущая только нашей секте. Она сильно усиливает Дхарма-образ.
— С этой формацией наш Дхарма-образ становится сильнее обычного не на один, а на все три уровня. Без неё Дхарма-образ куда слабее.
— К тому же эта формация — заменяемая. Ты можешь просто заменить ею одну из формаций в своём Дхарма-образе. Ты ведь пока лишь на уровне Трёх сил, как раз подходящий случай для замены. Никаких проблем не возникнет.
(Конец главы)