— Ха-ха-ха-ха! Не знал, что почтенная Иньнян удостоила нас визитом. Сун не встретил вас как подобает, прошу простить, почтенная!
Гулкий смех донёсся от дверей. Следом в приёмную вошла группа людей. Вёл их Сун Динтянь.
Едва Сун Динтянь переступил порог, как его взгляд упал на Иньнян, и он невольно замер.
Более двухсот лет назад ему довелось увидеть Иньнян один раз. Тогда она была уже в преклонных годах и выглядела совсем дряхлой. Она сидела на мягком ложе, которое несли двое слуг; вся высохшая и маленькая, она, казалось, вот-вот угаснет. Сун Динтянь тогда решил, что почтенная вряд ли протянет долго.
Но он и подумать не мог, что спустя двести с лишним лет Иньнян всё ещё жива.
Когда ученики доложили, что Иньнян прибыла, он вообразил, что её принесли на мягком ложе. Однако сейчас всё оказалось иначе. Иньнян не сидела на ложе — она стояла одна, опираясь на трость. Она по-прежнему выглядела старой, но держалась бодро и с улыбкой смотрела на него.
Сун Динтянь на миг даже не нашёл, что сказать.
Увидев, что Сун Динтянь вошёл, Иньнян чуть улыбнулась, поднялась и, глядя на него, произнесла:
— Более двухсот лет назад, когда я, старая, увидела главу секты Суна, он был в зените славы, полон сил и устремлений. Я тогда же сказала, что глава секты Сун непременно станет подобен длинной сабле, вырванной из ножен, — будет смело идти вперёд и войдёт в число немногих мастеров Мира Мириад Гор.
Она помолчала и продолжила:
— Сегодня, вновь увидев главу секты Суна, я заметила, что длинная сабля уже вернулась в ножны, остриё скрыто, но властность всё больше проявляется наружу. Сила достигла состояния возвращения к природе. Это достойно радости и поздравлений.
Только теперь Сун Динтянь пришёл в себя. В его глазах блеснул острый свет, и он отвесил Иньнян поклон:
— Приветствую почтенную Иньнян. Вы, почтенная, становитесь всё бодрее. Воистину, это радостная весть.
Он действительно не ожидал увидеть Иньнян такой. Её бодрость казалась поразительной, и это тайно изумило Сун Динтяня.
Иньнян с улыбкой сказала:
— Не стоит главе секты Суну так говорить. Я всего лишь случайно обрела одно сокровище, которое немного поправило моё здоровье. Глава секты Сун слишком любезен.
Хотя Иньнян была стара и в любой секте её принимали с почётом, она не задирала нос. В мире культивации, если тебя уважают, это оказывают тебе честь. Но если принимать чужое уважение как должное и ещё важничать, это уже потеря лица.
Сун Динтянь с улыбкой сказал:
— Поздравляю вас, почтенная. Прошу, почтенная.
Иньнян слегка сложила руки и последовала за Сун Динтянем наружу. Там ученики секты Бадао уже подогнали звериную повозку. В неё были впряжены два иных зверя, подобных лошадям, — высоких и статных. Сама повозка тоже была огромной.
Сун Динтянь пригласил Иньнян в повозку и сам сел следом. Повозка медленно двинулась в глубь секты Бадао и вскоре достигла главного зала.
Когда они вышли, у главного зала уже ждали другие старейшины секты Бадао. Увидев их, все разом поклонились. Иньнян ответила поклоном и лишь затем вместе с Сун Динтянем вошла в главный зал.
В зале уже был накрыт пир. Сун Динтянь, разумеется, занял главное место. Слева от главного места находилось место Иньнян. Там стояло мягкое ложе, перед ним — небольшой столик, а на нём — вино и яства. Очевидно, всё это приготовили специально для Иньнян. Уже по этому видно, что Сун Динтянь питал к ней глубокое уважение.
Сун Динтянь сел на главное место и пригласил Иньнян занять своё. Лишь после этого сели остальные старейшины. Когда все расселись, Сун Динтянь поднял чашу и громко произнёс:
— То, что почтенная Иньнян смогла прийти в секту Бадао, — счастье для нашей секты. Давайте же все поднимем чаши и пожелаем почтенной Иньнян вечной молодости!
Все тоже подняли чаши и громко сказали:
— Желаем почтенной Иньнян вечной молодости!
Иньнян также подняла чашу и с улыбкой осушила её до дна.
Когда все поставили чаши, Сун Динтянь повернулся к Иньнян и спросил:
— Почтенная сегодня лично прибыла в секту Бадао. Не знаю, какое у вас поручение?
Характер Сун Динтяня был властным, и он не любил ходить вокруг да около. Его слова означали прямо: говорите, что нужно, излагайте свои желания напрямую.
Все понимали, зачем Иньнян пришла в секту Бадао, но никто не говорил этого вслух. Они хотели услышать, как она начнёт. Собственно, с этого мгновения уже началось незримое противостояние. Иньнян сейчас находилась в слабой позиции. В подобной политической борьбе тот, кто проявляет инициативу, часто оказывается в слабой позиции. Если бы Иньнян не была слабой стороной, ей вовсе не нужно было бы лично приезжать в секту Бадао. Приехав, она как бы признала свою слабость.
Иньнян чуть улыбнулась и негромко произнесла:
— В последнее время в секте Воров произошла смута. Сегодня я, старая, пришла, чтобы принести извинения от имени секты Воров. За влияние, которое смута в секте Воров оказала на секту Бадао, я приношу глубокие извинения и готова предложить две рудные жилы в качестве извинения. Прошу главу секты Суна не обижаться.
Иньнян не тратила времени на лишние любезности и сразу изложила цель. Она прямо сказала о смуте в секте Воров и о том, какое влияние та могла оказать на секту Бадао. Что же до двух рудных жил в качестве извинения — это была почти шутка. Для таких великих сект, как их, что значили две рудные жилы? Даже двадцать рудных жил они не приняли бы всерьёз.
Иньнян преследовала лишь одну цель — сказать Сун Динтяню: смута в секте Воров уже закончилась, лучше тебе не дёргаться, мы, секта Воров, тебя не боимся.
Две рудные жилы служили именно для этого. Если бы секта Воров действительно собиралась уступить секте Бадао, она ни за что не предложила бы две рудные жилы. Теперь же эти две жилы означали: мы тебя не боимся. Всё просто. Это было предупреждение — уступить, чтобы наступать.
Услышав слова Иньнян, Сун Динтянь сверкнул глазами, а затем с улыбкой сказал:
— Почтенная слишком любезна. О смуте в секте Воров я тоже кое-что слышал. Поначалу, услышав, что почтенная Иньнян может оказаться в опасности, я хотел спросить, не нужна ли помощь. Но не ожидал, что почтенная Иньнян так быстро усмирит смуту. Это поистине радостная весть.
Иньнян чуть улыбнулась:
— Глава секты Сун слишком любезен. Я, старая, прожила столько лет — чего только не повидала. Ветви Даото и Яньфэй — всего лишь плод моего попустительства.
Она помолчала и продолжила:
— Люди из ветвей Даото и Яньфэй вступили в сговор с Теневой расой. Чтобы выманить стоящих за ними представителей Теневой расы, я и позволила им бесчинствовать. Когда же их покровители выйдут наружу, я, разумеется, приму меры и очищу ряды.
Услышав это, Сун Динтянь и все в главном зале замерли.
Они действительно не ожидали, что это дело связано с Теневой расой.
Если это и вправду связано с Теневой расой, то им нельзя действовать опрометчиво. Одно неверное движение — и последствия будут крайне неприятными. Другие секты начнут подозревать, не связаны ли они тоже с Теневой расой. Для них это точно не сулило ничего хорошего.
Как только эта мысль пришла ему в голову, Сун Динтянь тотчас посерьёзнел:
— Не ожидал, что это дело связано с Теневой расой. Не знаю, не соблаговолите ли вы, почтенная, рассказать, какая именно связь у этого дела с Теневой расой? Если Теневая раса действительно начнёт действовать против сект, я смогу заранее подготовиться.
В этих словах Сун Динтяня была половина правды. Хотя секты Мира Мириад Гор ныне и имели кое-какие контакты с Теневой расой, бдительности в отношении неё они никогда не теряли. Так было и на сей раз. Если Теневая раса и вправду протянула руку в Мир Мириад Гор, им, конечно, следовало быть осторожными.
Разумеется, это была лишь половина причины. Другая половина — желание услышать, что скажет Иньнян, проверить, правду ли она говорит и не пытается ли нарочно запугать их Теневой расой.
Иньнян тихо вздохнула и заговорила:
— Это дело связано с бывшим главой секты Воров — Цзюнем из рода Дао.
Она помолчала и продолжила:
— Цзюнь из рода Дао происходил из крупнейшего рода секты Воров. С детства он проявлял выдающийся талант, а скорость его культивации была поразительной. Поначалу я, старая, даже радовалась. В конце концов, появление гениального ученика в секте Воров радовало и меня. Я даже некоторое время лично обучала его.
— Но именно когда я взялась обучать его лично, я обнаружила, что его талант, похоже, не так уж и хорош. Это меня сильно озадачило. Если талант невелик, почему культивация идёт так быстро?
— Позже я тайно провела расследование и выяснила: оказывается, с самого детства он в огромных количествах принимал пилюли. Можно сказать, пилюль, израсходованных на него одного, хватило бы на воспитание десяти мастеров. Неудивительно, что скорость его культивации была такой высокой. Всё это вытянули пилюли.
Тут Иньнян остановилась, а затем со вздохом сказала:
— Но род Дао — крупнейший род в секте Воров. Я, старая, не могла изменить решение их рода, потому просто перестала вмешиваться.
— Я прекрасно понимала: тот, кто поднялся на пилюлях, ни за что не удержится надолго. Самое большее — дойдёт до уровня Чжоутянь, но стать мастером бессмертного уровня не сможет.
— Однако меня удивило другое: после того как Цзюнь из рода Дао стал мастером уровня Чжоутянь, он несколько лет не мог прорваться, но затем всё же одним разом достиг бессмертного уровня. Это озадачило меня ещё сильнее — я не понимала, как ему это удалось.
— Потому я снова провела расследование. И после него обнаружила: чтобы стать мастером бессмертного уровня, этот Цзюнь из рода Дао начал поклоняться богу Теневой расы.
— Это открытие потрясло и разгневало меня. Я тотчас хотела вмешаться и очистить ряды. Но позже не стала этого делать.
— Потому что мне захотелось посмотреть, не стоит ли за Цзюнем из рода Дао кто-то ещё. Я собиралась закинуть длинную леску и выловить большую рыбу.
— Поэтому я не тронула его, а стала тайно готовить людей. Я ждала мгновения, когда он начнёт действовать, чтобы тогда найти стоящих за ним и захватить всех разом.
(Конец главы)