Ба Ху был учеником секты Пяти Тигров.
Впрочем, лишь внешним учеником.
Секта Пяти Тигров была средней сектой, в которой насчитывалось двенадцать мастеров бессмертного уровня. Вся секта в основном состояла из культиваторов сабли — «в основном» потому, что помимо них там были и культиваторы, практиковавшие другие магические инструменты и техники.
Самая известная техника секты Пяти Тигров называлась «Сила укрощения тигра».
Хотя в названии и стояло слово «сила», это была не техника телесного культиватора, а скорее техника, близкая к телесной практике. Что значит «близкая к телесной»? Это значит, что при культивации она до определённой степени укрепляла силу и крепость тела практикующего. Именно такие техники и называют «близкими к телесной практике».
«Сила укрощения тигра» была внутренней техникой секты Пяти Тигров.
А внешней техникой секты была «Сабля, обрубающая врата Пяти Тигров». Эта техника клинка обладала невероятной мощью: удар — как тигр, бросающийся на врага; наступление — как тигр, перепрыгивающий ущелье; затаивание — как тигр, припавший к земле. Каждый приём был твёрд и свиреп. Потому в мире культивации эта техника клинка тоже была широко известна.
Верховной сектой для секты Пяти Тигров была, по сути, секта Бадао.
В секте Бадао существовала ветвь Пяти Тигров. Позже один великий мастер из этой ветви по приказу секты покинул секту Бадао и основал вовне секту Пяти Тигров. Постепенно секта Пяти Тигров окрепла и стала самостоятельной. Разумеется, отношения между сектой Пяти Тигров и сектой Бадао тоже были неплохими — по крайней мере, так казалось со стороны.
А в самой секте Пяти Тигров, помимо культиваторов сабли, была ещё одна крупная ветвь — ветвь телесных культиваторов.
История этой ветви была довольно легендарной.
В своё время первый глава секты Пяти Тигров, основав секту, взял пять учеников истинной передачи и назвал их «Пятью Тиграми». Каждый из этих пяти учеников обладал превосходным талантом и быстро прославился в цзянху.
Но позже пятый тигр, странствуя по свету, попал в засаду и едва не погиб. Тяжело раненный, он сорвался с обрыва. Однако под обрывом оказалась роща. Деревья смягчили падение, и он не разбился насмерть, но был без сознания, с множеством переломов, на волосок от смерти.
И вот в той роще обитала тигрица-яо.
Она только что принесла потомство и, увидев его, не съела, а наоборот — выкормила своим молоком, спасая ему жизнь.
Очнувшись, он из-за множества переломов не мог двигаться и остался там, питаясь тигриным молоком.
Так прошло больше месяца, и наконец он смог шевелиться. А тигрица-яо стала относиться к нему как к своему детёнышу.
Двигаться он мог, но летать ещё не мог, потому остался там залечивать раны. Во время выздоровления он наблюдал за повадками тигрицы-яо, видел, как она сражается с другими демоническими зверями, и, вдохновлённый этим, соединил увиденное со своей «Силой укрощения тигра» и создал набор кулачных приёмов.
Эти приёмы и были Кулаком укрощения тигра.
Создав их, он обнаружил — эти приёмы оказались техникой телесного культиватора. И эта техника телесного культиватора позволила ему резко усилить свою мощь и стать выдающимся мастером.
В конце концов он привёл тигрицу-яо и её детёнышей в секту Пяти Тигров, и они стали божественными зверями-хранителями горы. Тогда же он основал ветвь Кулака укрощения тигра, которая и передавалась вплоть до наших дней.
Ныне главными линиями наследия секты Пяти Тигров были ветвь «Сабли, обрубающей врата Пяти Тигров» и ветвь Кулака укрощения тигра.
А Ба Ху был учеником ветви «Сабли, обрубающей врата Пяти Тигров».
Ученики секты Пяти Тигров, даже не будучи телесными культиваторами, все были рослыми и выглядели свирепо. Это было связано с их техниками. Такие техники при культивации сами собой придавали их облику толику свирепости.
Но Ба Ху был исключением.
Род Ба Ху — род Ба — был в секте Пяти Тигров весьма влиятельным. Среди всех родов секты он входил в первую пятёрку и считался сильным знатным родом.
А ещё до рождения Ба Ху его отец поссорился с матерью. В гневе отец ударил мать, отчего у неё начались схватки. Потому Ба Ху родился недоношенным.
Из-за этого Ба Ху был слаб от рождения и с самого появления на свет оказался куда более щуплым, чем обычные ученики.
Отец Ба Ху чувствовал за это вину и потому дал ему имя с иероглифом «ху» — тигр, надеясь, что, когда Ба Ху вырастет, он станет сильным, как тигр.
Но Ба Ху, можно сказать, повредил самую свою основу ещё в утробе матери. Хотя, взрослея, он принимал немало укрепляющих снадобий, тело его лучше не становилось. А в секте Пяти Тигров не было боевых искусств, что питают и укрепляют тело, потому Ба Ху мог учить лишь «Силу укрощения тигра».
И хотя эта техника была не так уж сложна, требования к телу она предъявляла немалые. Ба Ху с его врождённой слабостью осваивал её очень медленно.
Отец Ба Ху в роду Ба не занимал важного положения — обычный культиватор из боковой ветви, и, разумеется, не мог добыть много хороших ресурсов.
Потому здоровье Ба Ху всегда оставалось слабым. И в «Силе укрощения тигра» он продвигался медленно.
В этом году Ба Ху исполнилось восемнадцать, но в культивации он лишь-лишь сформировал Дхарма-образ и даже не достиг уровня Трёх сил. Для его возраста это было совсем слабо.
Отец Ба Ху ничего не мог поделать. Он был всего лишь обычным культиватором без больших ресурсов и потому смирился с судьбой сына.
У Ба Ху были ещё старший брат, два младших брата и три сестры. Все они обладали превосходным талантом и всячески заботились о нём.
Но Ба Ху всё равно мечтал стать сильнее.
Увы, сила его была слишком мала. У него не было даже шанса отправиться странствовать. Потому из года в год он жил в тоске.
К счастью, род Ба был большим. Между учениками рода случалось соперничество, но тех, кто не блистал силой, тоже было немало. В будущем они могли бы заниматься делами рода, и никто бы их не презирал.
Но Ба Ху с детства мечтал, чтобы тело его окрепло, чтобы сила возросла, чтобы отец перестал чувствовать перед ним вину. Он всё равно хотел стать сильнее.
Именно из-за этой мечты Ба Ху культивировал с необычайным упорством. Каждый день он тратил на культивацию больше времени, чем кто-либо в семье.
И никто не знал, что, практикуя «Силу укрощения тигра», Ба Ху ощущал, как его внутренние органы и меридианы пронзает резкая боль, словно вот-вот разорвутся.
Он никому об этом не говорил. Лишь молча культивировал. И хотя после каждого занятия он обливался потом, он всё равно молчал.
Закончив ежедневную двухчасовую практику техники, он очистил тело магией, взял свою длинную саблю, вышел из комнаты во двор и принялся отрабатывать «Саблю, обрубающую врата Пяти Тигров».
Чтобы довести эту технику до высокого уровня, и сама сабля должна была быть особой.
На начальном этапе «Сабли, обрубающей врата Пяти Тигров» использовалась тяжёлая сабля с толстой спинкой. На её спинке было девять отверстий. Достигнув определённого уровня, в отверстия на спинке подвешивали по одному железному кольцу. В конце концов в девяти отверстиях висели девять железных колец — это и была «сабля с тигриной головой о девяти кольцах».
«Сабля с тигриной головой о девяти кольцах» была очень тяжёлой, отлично подходила для рубящих ударов и требовала немалой силы. Лишь тот, кто достиг умения «поднимать тяжесть как лёгкость», мог ею пользоваться.
А обычные ученики секты Пяти Тигров на самом деле использовали «сабли с тигриной головой» с толстой спинкой. Лишь у некоторых элитных учеников на саблях появлялись железные кольца.
Но сабля Ба Ху не была обычной тяжёлой саблей с толстой спинкой — это была «поясная сабля с тигриной головой».
Поясная сабля сильно отличалась от тяжёлой. Тяжёлая относилась к тяжёлому оружию, а поясная — нет. Поясная сабля была куда уже и короче, но с сильным изгибом клинка. Такое оружие отлично подходило для ближнего боя, для манёвров в тесном пространстве.
Ба Ху пользовался поясной саблей с тигриной головой не потому, что у него был какой-то особый метод практики «Сабли, обрубающей врата Пяти Тигров», а потому что именно такое оружие подходило ему лучше всего.
Тело его было слабым, тяжёлую саблю он не мог использовать — только поясную.
И эту поясную саблю его старший брат заказал для него у мастера кузнечного дела секты, преподнеся её как подарок на шестнадцатилетие. Материал был действительно отличным, и Ба Ху владел ею с большим удобством.
Ба Ху встал посреди двора и медленно вытащил поясную саблю.
Затем, взяв саблю обеими руками, он двинулся вместе с клинком и начал отрабатывать «Саблю, обрубающую врата Пяти Тигров».
В исполнении Ба Ху эта техника выглядела необычайно изящной. Хотя в ней и не было той свирепой мощи, что у обычных учеников секты Пяти Тигров, зато появилась основательность. А в этой основательности — толика свирепости. Очевидно, Ба Ху действительно вложил в эту технику немало труда.
И вправду, в «Саблю, обрубающую врата Пяти Тигров» Ба Ху вложил немало.
Если бы не слабое тело, его мастерство клинка наверняка сделало бы его одним из лучших в секте Пяти Тигров. Мало кто из учеников мог бы превзойти его в технике сабли.
Но сила его ограничивала. Никто не заботился о том, насколько хороша его техника — силы не хватало, и будь техника хоть трижды превосходной, он не смог бы одолеть противника.
А Ба Ху никогда не показывал свою технику посторонним, потому никто и не знал, насколько она сильна.
Знали лишь его родные — техника Ба Ху была очень хороша.
Разумеется, от этого они чувствовали перед ним ещё большую вину.
И вот, только Ба Ху закончил первый круг упражнений и собирался начать второй, как услышал стук в дверь.
От неожиданности он замер.
Но всё же убрал саблю в ножны и спросил:
— Кто там?
С этими словами он подошёл и открыл калитку.
Двор, в котором жил Ба Ху, был совсем маленьким. Это был самый маленький двор, какой род выделял своим ученикам — кто же виноват, что сила Ба Ху недостаточна? Ему достался лишь такой дворик, да ещё и в не слишком хорошем месте.
Потому и гости к нему заглядывали редко. Обычно, кроме родных, в его дворик никто не приходил.
Едва Ба Ху открыл дверь, как увидел перед собой рослого мужчину.
Тот был выше метра девяноста, кожа его была тёмной, длинные волосы рассыпались по спине. Два тигриных глаза сверкали, он был облачён в воинское одеяние, а за спиной висела тяжёлая сабля с толстой спинкой.
Сабля была в ножнах. Но ножны были зажимными, а на спинке сабли красовались два огромных железных кольца.
(Конец главы)