Чжао Хай с облегчением выдохнул и медленно открыл глаза.
Он взглянул на песочные часы. С того мгновения, как он погрузился в созерцание, прошло всего около одного часа. И за этот час он уже успел включить ту формацию в свой Дхарма-образ обезьяны.
Заодно он утвердился в своей догадке: то, что люди Мира Мириад Гор пользуются Дхарма-образами, напрямую связано с обитателями высшего мира.
Жители высшего мира попросту превратили Дхарма-образы людей Мира Мириад Гор в свои проекции. Через эти Дхарма-образы они собирали с людей Мира Мириад Гор определённое количество силы веры, а затем, когда те сражались, добавляли им толику собственной мощи.
Поскольку сила высшего мира куда могущественнее, чем у низшего, даже та мельчайшая частица, что они ниспосылали, делала силу Дхарма-образа в низшем мире невероятно огромной.
Но Дхарма-образ Чжао Хая мог оставаться вне их влияния.
Он включил формацию в Дхарма-образ обезьяны. И тот обитатель высшего мира увидел лишь состояние Дхарма-образа обезьяны. Обнаружив, что тот обладает силой всего лишь уровня Трёх сил, он потерял к нему всякий интерес. И вовсе не заметил существования могущественного Дхарма-образа одиннадцатиликого десятирукого Будды.
Для Чжао Хая это была исключительно добрая весть.
Чжао Хай поднялся.
Изначально он собирался потратить три дня, чтобы найти способ уладить это дело. Но не ожидал, что управится меньше чем за час. Это и впрямь казалось ему невероятным.
Но теперь ему куда больше хотелось знать, что делать дальше.
Если он сейчас выйдет из комнаты, не вызовет ли это подозрений? А если не выйдет — так и сидеть в комнате три дня?
От этого у Чжао Хая разболелась голова.
Как раз в этот миг он услышал, как скрипнула дверь соседней комнаты. Затем из неё вышел Сюй Ши.
Он взглянул на пустую комнату, озадаченно почесал затылок, затем вышел наружу. Заглянул во двор, увидел, что внешние ученики по-прежнему упражняются в рисовании талисманов, и недоумение его только усилилось. В конце концов он вернулся в комнату.
Едва он вошёл, как открылась дверь ещё одной комнаты. Оттуда вышел Сюй Юань.
Он взглянул на Сюй Ши, на миг опешил, затем с улыбкой произнёс:
— Старший брат Сюй, ты так быстро вышел.
Услышав это, Сюй Ши опешил. А затем на его лице проступило выражение недоверия.
Сюй Ши и подумать не мог, что окажется в этой комнате первым, кто включил формацию в Дхарма-образ. Но, услышав слова Сюй Юаня, он сразу понял: да, он и впрямь был первым. А может, и первым из всех тридцати шести.
Не успел Сюй Ши и рта раскрыть, как открылась дверь комнаты Чжао Хая.
Он тоже вышел наружу. Увидев Сюй Ши и Сюй Юаня, он сделал вид, будто удивился:
— Вы уже включили формацию в Дхарма-образ? Так быстро?
Разумеется, он притворялся. Он увидел, что двое уже вышли, и решил, что и ему нечего ждать. Но сыграть удивление было необходимо.
Сюй Ши горько усмехнулся:
— Кажется, я был первым. И, по-моему, потратил совсем немного времени. Если не ошибаюсь, даже двух часов не прошло. У вас, наверное, так же.
Сейчас Сюй Ши, кроме горькой усмешки, и впрямь не знал, что сказать.
Чжао Хай достал песочные часы, взглянул на них и негромко произнёс:
— Час и три четверти. Когда я выходил, прошло час и три четверти. И впрямь меньше двух часов. Что, остальные ещё не вышли? Может, нам стоит сходить разузнать, что снаружи?
Как раз в этот момент почти одновременно открылись двери комнат Хуан Сяна и Линь Цана. Оба тоже вышли.
Едва они показались, как открылась последняя дверь. Из неё вышел их сосед — тот самый старший брат по имени Чжао Цюнь.
Все вышли и уставились друг на друга, не зная, что делать.
— Ха-ха-ха-ха!
Чжао Хай внезапно расхохотался. Остальные тоже дружно рассмеялись.
Они ведь собирались потратить на включение формации в Дхарма-образ три дня. А управились меньше чем за три часа. Как тут было не рассмеяться?
Чжао Хай обвёл их взглядом:
— Ну и опозорились же мы. Говорили о трёх днях. А теперь вон что. Думаю, остальные тоже вот-вот выйдут. Пойдём посмотрим. Если все вернутся, соберёмся здесь и обсудим, что делать дальше.
Все кивнули.
Едва они собрались выйти, как снаружи донёсся топот. Затем в комнату вошли люди — все из их союза.
Вскоре в комнате собрались все.
Увидев, что все на месте, Чжао Хай горько усмехнулся и негромко произнёс:
— Господа, прошу прощения. На сей раз я ошибся в расчётах. Вот уж не думал, что всё окажется так просто. Опозорились.
Он вовсе не считал это позором. Просто сказал не то слово. И остальные вряд ли восприняли это всерьёз. Он сказал так лишь для того, чтобы сблизиться с ними.
Хоть они и сражались вместе, но знали друг друга слишком недолго. И почти не понимали друг друга. Их отношения держались лишь на устном союзе.
Так было нельзя. Нужно было сблизиться. Тогда их союз просуществует дольше.
Все расхохотались. Это и впрямь было забавно. Думали — три дня, а вышло — меньше двух часов, и все уже справились.
И винить Чжао Хая было нельзя. Прежде никто из них с таким не сталкивался. Так что его решение не было ошибкой. Но даже если и не ошибка — всё равно вышло смешно.
Чжао Хай тоже рассмеялся. Лишь спустя какое-то время все успокоились.
Чжао Хай взглянул на небо за окном и негромко произнёс:
— Уже поздно. Что бы мы ни хотели разузнать, сейчас ничего не выйдет. Так что расходитесь отдыхать.
— Завтра начнём действовать поодиночке, разузнаем в секте новости. Посмотрим, как поступают другие внешние ученики. Если они берут задания — какие именно.
— Ещё узнаем цены на разные припасы в секте. Особенно на карманные телепортационные формации, пилюли и магические инструменты. И где их можно купить.
— Кстати, я слышал, что у сект есть торговые кварталы, которые держат ученики. Лучше всего разузнать, где они находятся. Для нас это крайне важно.
— Соберём все сведения, составим подробный план и тогда начнём действовать. Возражения есть?
Все негромко ответили:
— Возражений нет.
Они и впрямь не видели возражений. Это было необходимо.
Прежде они хоть и назывались учениками Цинъяна, но о внутреннем устройстве секты знали немного. Так что разузнать всё было необходимо.
Чжао Хай обвёл их взглядом:
— По силе мы, пожалуй, уступаем большинству внешних учеников. Можно сказать, мы стали внешними учениками вопреки правилам. Именно поэтому нужно быть осторожными.
— Больше ничего не скажу. Чтобы усилить себя, нужны припасы. А для припасов нужны пилюли, магические инструменты и прочее.
— Разузнав, где находятся торговые кварталы, каждый сможет купить там что ему нужно. Что именно покупать — не моё дело.
— Даю вам день на то, чтобы разузнать новости, и день на покупки. Это уже два дня. В последний день пойдём к месту выдачи заданий, посмотрим, что там. Потом вернёмся и обсудим, как брать задания.
— Через три дня начнём официально брать задания и зарабатывать очки вклада. Возражения есть?
Все хором ответили:
— Нет.
На самом деле они уже привыкли слушать Чжао Хая. Просто сами этого не замечали.
Сейчас им казалось, что Чжао Хай говорит дело. Раз говорит дело — незачем спорить. Надо слушать Чжао Хая.
Они не понимали, что это уже стало привычкой. Именно поэтому Чжао Хай и стремился занять ведущее положение. Он привык быть главой секты, привык, что его слово — закон. Если бы ему пришлось всё время слушать других, он чувствовал бы себя крайне неуютно.
Убедившись, что никто не возражает, Чжао Хай заговорил:
— Хорошо, раз возражений нет, так и решим. Идите отдыхать.
— Завтра действуем порознь. Да, и сразу распределим, кому куда идти. Чтобы не вышло, что в одно место все пошли, а в другое — никто.
— Сейчас в секте есть места, куда нам можно, и есть куда нельзя. Нужно всё разузнать.
Все, разумеется, не стали возражать.
Чжао Хай достал карту секты и тут же начертил её на столе. Отметил, куда можно ходить, а куда нельзя. Затем разметил доступные места и разделил их на тридцать шесть частей. После этого по очереди распределил задания — кому куда идти за сведениями.
У самой секты Цинъян было шесть гор высотой более десяти тысяч метров. Они находились лишь на одной из них. На других тоже были места, куда им можно было попасть.
Чжао Хай, разумеется, распределил всё как надо. Самое дальнее место он оставил себе. Остальные раздал другим.
Закончив, он сказал:
— Хорошо, так и порешим. Завтра каждый идёт туда, куда ему назначено, и собирает сведения. Чем подробнее, тем лучше. К часу Шэнь возвращаемся сюда и делимся друг с другом.
Все дружно отозвались.
Такое распределение было разумным. Так они в кратчайший срок смогли бы узнать, как устроена секта Цинъян. Потому никто не возражал.
(Конец главы)