В мире культивации многие полагают, будто наставник волен казнить или миловать ученика по собственному усмотрению. И будто ученик не только не смеет перечить, но обязан сгибаться в поклоне, выказывая почтение и трепет.
Но на деле всё обстояло совсем иначе.
Кто такой ученик? Ученик — это тот, кому предстоит унаследовать линию преемственности культиватора.
Найти нескольких учеников, что придутся тебе по душе, уже непросто; а вырастить из них настоящих мастеров — во сто крат труднее. Потому обычные культиваторы подходят к выбору учеников с величайшей осмотрительностью. Нередко ещё с малых лет присматриваются к ребёнку, опекают его, проверяя, достоин ли он быть взращённым, — и лишь тогда принимают в ученики. Так поступают, во-первых, чтобы разглядеть его нрав, во-вторых, чтобы воспитать характер.
В мире культивации положение ученика порой бывает даже выше, чем у родного сына. Впрочем, у многих сыновья сами становятся учениками — сын наследует линию преемственности отца, и ученик точно так же. Потому в мире культивации ученик и сын по положению своему почти равны.
Пятеро нынешних учеников Цзэн Яна тоже были теми, за кем он присматривал с малых лет, кого растил, чьё восхождение к нынешнему положению наблюдал шаг за шагом. Но итог принёс ему горькое разочарование.
Он уже передал им в управление свои владения. Пусть только три десятых — но три десятых вовсе не малое число. Он надеялся, что ученики станут усердно вести его дела, помогут ему продвинуться дальше, а то и вознестись. Только так было бы лучше и для них самих.
Но он разочаровался.
Его ученики разочаровали его. То, что они делали, разочаровало его безмерно. Он и представить не мог, что ученики, взращённые его собственными руками, станут так с ним поступать. Владения, вручённые им, хищнически разрабатывали, алчно выкачивая богатства. Этого он не мог стерпеть.
Но убивать их напрямую не желал и придумал иной способ — взрастить ещё одного ученика, того, кто и впрямь сможет унаследовать его наследие.
И Чжао Хай, о котором упомянул Лэ Вэньчжэнь, возбудил в нём интерес.
Во всей секте Цинъян никто не знал, что Цзэн Ян на самом деле культиватор тела. В секте, где главенствовало изготовление талисманов, старейшина-культиватор тела — скажи кому, и не поверят. Но Цзэн Ян и впрямь был культиватором тела.
Вот только этот культиватор тела сильно отличался от обычных. Он практиковал ту ветвь, что делала упор на скорость. Потому телосложением он ничем не отличался от обычных культиваторов, совершенно не походя на прочих культиваторов тела.
Настоящие культиваторы тела сложением резко отличаются от обычных культиваторов — это в мире культивации известно всем. Но о том, что существует ещё одна разновидность культиваторов тела, делающая ставку на скорость, знали немногие.
Культиваторы тела, практикующие скорость, действуют скрытно, редко показываются на глаза и часто прикрываются иной личностью. Ведь если станет известно, что они делают упор на скорость, это отнюдь не к добру. Враги начнут применять против них всевозможные уловки. Потому такие люди обычно хранят это как козырь и не пускают в ход понапрасну.
Когда Цзэн Ян услышал от Лэ Вэньчжэня о Чжао Хае — что тот культиватор тела, но не из тех, кто силён в мощи и защите, — он искренне обрадовался.
А затем случилось то самое дело с азартным поединком. И именно через него Цзэн Ян окончательно разглядел истинное лицо своих учеников.
Тот рудник сюаньте, куда отправились Чжао Хай и остальные, был для Цзэн Яна весьма важным местом. Ежегодно там добывали свыше миллиона цзиней сюаньте — именно сюаньте, а не руды. И это было одно из владений, что он передал ученикам в управление.
Он отчётливо помнил, что пять лет назад отдал его одному из учеников.
Пять лет назад в том руднике сюаньте было вдвое меньше штолен, чем теперь. А ведь тогда его разрабатывали уже более двадцати лет.
А что теперь? Пять лет в руках ученика — и штолен стало больше прежнего более чем вдвое. Но доход, что ученик ежегодно приносил ему, оставался тем же.
Как могло это не ранить Цзэн Яна?
Он тотчас велел проверить и другие владения, управляемые учениками. И эта проверка ранила его ещё сильнее. Все ученики поступали одинаково: держали в рудниках рабов, открывали новые выработки, и большая часть дохода оседала в их карманах — ни один не дал ему лишней монеты.
Цзэн Ян едва не убил всех тех учеников на месте.
Но всё же не поднял руки.
Потеря трёх десятых владений хоть и ударила по нему, но не подкосила. Потому расправляться с учениками он не собирался. Вот только получить его истинную передачу им теперь было уже невозможно.
Люди не лишены чувств. Он растил этих учеников так долго и, разумеется, привязался к ним. Как отец: каким бы непочтительным ни был сын, при смерти он всё равно, скорее всего, оставит ему своё достояние.
С тех самых пор Цзэн Ян не сводил глаз с Чжао Хая, наблюдая за ним.
Этот человек вызывал у него живейшее любопытство. Ему хотелось проверить, сможет ли он взять Чжао Хая в ученики. Он также отлично понимал: если Чжао Хай и впрямь культиватор тела, то во всей секте Цинъян, кроме него самого, вряд ли кто-то сможет его наставить — тот не найдёт даже самой простой подходящей техники.
А Чжао Хай не знал, что Цзэн Ян всё это время за ним наблюдал.
Он думал, что Цзэн Ян просто проявляет к нему некоторый интерес, мимоходом оказывая покровительство. Он и не подозревал, что Цзэн Ян уже задумался о том, чтобы взять его в ученики.
Так было потому, что в мире культивации культиваторы придают огромное значение своим предчувствиям. Есть даже особое выражение — «прилив в сердце». Иными словами, если культиватор чем-то сильно заинтересовался, он непременно этого добьётся. А Цзэн Ян сейчас был крайне заинтересован Чжао Хаем — потому и наблюдал за ним неотрывно.
Чем больше он наблюдал, тем яснее понимал: Чжао Хай непрост.
На руднике, в почти безнадёжном положении, именно Чжао Хай повёл людей к победе. Вроде бы ничего особенного — победил и победил. Но то было лишь первое испытание, устроенное Цзэн Яном. Провались Чжао Хай — Цзэн Ян ни за что не спас бы его. Даже если бы его убили, Цзэн Ян не вмешался бы. Ибо это означало бы, что Чжао Хай недостоин стать его учеником.
Но Чжао Хай победил.
Разумеется, он использовал и других. Но какое это имело значение? Он победил.
Ещё сильнее Цзэн Яна поразило то, что после вступления в секту Цинъян Чжао Хай сумел удержать тех людей подле себя.
Цзэн Ян ведь знал: за спиной каждого из них стоял свой внесённый в списки ученик. Иными словами, у каждого был свой хозяин. И даже в таком положении Чжао Хай сумел сплотить их вокруг себя — это было уже весьма незаурядно.
А то, как Чжао Хай повёл дела после вступления в секту, окончательно убедило Цзэн Яна: Чжао Хай и впрямь незауряден, действует размеренно и толково. От этого Цзэн Ян проникся к нему ещё большей симпатией.
Седьмой дядя был самым доверенным человеком Цзэн Яна. Потому Цзэн Ян, разумеется, должен был открыть ему правду — чтобы тот знал, как впредь относиться к Чжао Хаю.
Чжао Хай, конечно же, ничего этого не знал.
Сейчас он вместе с Линь Цаном и остальными стоял в зале заданий на горе Цинфэн. Все они, не отрываясь, вглядывались в кристаллическую плиту с заданиями.
Задания здесь были примерно такими же, как и в других залах, — почти всё боевые. Видно было, что эти поручения секта Цинъян выставляет централизованно. В любом зале заданий на любой горе можно было получить те же самые.
Чжао Хай смотрел на плиту и в то же время тщательно подсчитывал.
Наконец, заметив, что одно из заданий повторилось, он взмахнул рукой и вывел людей из зала.
Перед залом заданий раскинулась площадь, по которой сновал народ — оживлённо и людно. Чжао Хай провёл своих людей в уголок у края площади.
Линь Цан с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Глава союза, ты нас вывел. Что-то случилось?
Ему и впрямь было очень любопытно. Пришли в зал заданий, не взяли ни одного поручения — и вывели их наружу. Что за дело?
Остальные смотрели так же — с любопытством во взгляде.
Чжао Хай обвёл их взглядом и слегка улыбнулся:
— Я уже решил, какое задание мы возьмём.
— На плите только что было тысяча триста с лишним заданий. Из них нам подходят тридцать пять. А из этих тридцати пяти, как я подсчитал, мы можем взять семь. И эти семь — можем взять одновременно.
Линь Цан и остальные опешили.
Затем все с недоумением уставились на Чжао Хая. Они не совсем поняли, что он имеет в виду: как это — подходящих заданий семь? И семь заданий можно взять одновременно? Разве можно выполнить сразу семь поручений?
Видя их лица, Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Знаю, вы удивлены и думаете, что взять сразу семь заданий — это чересчур.
— Но это правда. Эти семь заданий мы и впрямь можем взять одновременно.
— Сроки выполнения у всех семи разные, а места — недалеко друг от друга. Все семь нужно завершить в течение ближайшего месяца.
— Иными словами, нам предстоит за месяц выполнить семь заданий. Если мы и впрямь управимся за месяц, каждый из нас получит по сто очков вклада секты. Такой выгоды от других заданий нам не получить.
Услышав это, все опешили.
Они тоже смотрели задания в зале, но не разглядели всего этого. А теперь, услышав Чжао Хая, и вовсе не знали, что сказать.
Им оставалось лишь поражаться: до чего же Чжао Хай умеет всё рассчитывать, до чего же он искусен. Даже такое сумел просчитать.
(Конец главы)